Игры в Стокгольме стали первыми крупными соревнованиями, которые подробно освещались в периодической печати. Для 445 корреспондентов из 28 стран впервые был оборудован прессцентр с телеграфной связью, также имелось отдельное помещение для фотографов. Результаты состязаний оперативно вывешивали на стенде главного стадиона Игр и оглашали по системе громкой связи. В число олимпийских репортеров попали и 15 россиян.

Петербургский публицист М. Н. Белоха в своих заметках для правомонархической газеты «Земщина» уделял особое внимание участию в Играх коронованных особ. Знаменитая переводчица скандинавской литературы Раиса Тираспольская сотрудничала с газетой «Речь» (органом партии кадетов) и была чуть ли не единственной женщиной в российской делегации. Еще одно столичное издание, выходившее на немецком языке – St.Petersburger Zeitung, – делегировало в Стокгольм своего редактора Пауля фон Кюгельгена, а для либеральной «Столичной молвы» писал любитель скандалов и сплетен Алекс Ровроковский. И лишь отчеты постоянного автора петербургской газеты «Вечернее время» Николая фон Штиглица были не только самыми подробными, но и наполненными аналитикой, присущей эксперту, превосходно разбирающемуся в теме.

За Российскую империю в Швеции выступали около 30 спортсменов из Лифляндской губернии, а потому и представительство рижских журналистов тоже оказалось внушительным. Эдуард фон Хаген был аккредитован газетой Rigasche Zeitung. Для другого немецкоязычного издания, Rigasche Rundschau, писал Альфред Кюн. Роберт Линемут освещал Игры для Rigaer Tageblatt, также выходившей на немецком языке. Вильгельм Янчевски писал на латышском в Rigas Avise, а Экабс Стумбергс сотрудничал с популярным изданием Dzimtenes Wehstnesis. Оскар Каллас слал корреспонденции в старейшую эстонскую газету Postimees, выходившую в Дерпте (сейчас Тарту), а позднее стал одним из основателей Эстонского олимпийского комитета. Спортивным обозревателем газеты Tallinna Teataja, издававшейся в Ревеле (ныне Таллин), был Леопольд Тёнсон.

Зигмунд Клосник Янушовски считается пионером польской спортивной журналистики. Он возглавлял издававшийся во Львове журнал Wędrowiec («Странник»), посвященный спорту и туризму. А Леон Вартазарьянц, выступавший в Стокгольме от России как десятиборец, писал отчеты об увиденном в газету «Оризон» («Горизонт»), которая выходила в Тифлисе на армянском языке.

Итоги Олимпиады для россиян оказались неутешительными, и в обиход даже вошло ставшее крылатым выражение «спортивная Цусима». Его авторство приписывается писателю Александру Ивановичу Куприну. Однако подтверждений этому найти не удалось. Более того, сравнение крушения спортивной мощи Российской империи с Цусимой появилось еще в 1911 году. Журнал «Русский спорт» назвал статью, в которой описывалась серия катастроф при перелете Петербург – Москва, «Цусима русской авиатики». А летом 1912 года журнал «К спорту!» вышел со статьей под заголовком «Спортивная Цусима» за авторством издателя и главного редактора журнала Николая Соловьева.

Работа многих деятелей Российского олимпийского комитета по итогам Игр подверглась нещадной критике, и, как говорится, выводы последовали. Об этом мы расскажем в следующий раз.