6 мая исполнилось 170 лет со дня рождения Зигмунда Фрейда – фигуры, оказавшей колоссальное влияние на развитие психологии, культуры и гуманитарной мысли в целом. О том, какие идеи Фрейда сохраняют актуальность сегодня, а какие вызывают споры, «Петербургский дневник» поговорил с ректором АНО ВО Восточно-Европейского института психоанализа Михаилом Решетниковым.

– Михаил Михайлович, как сегодня в профессиональной среде оценивают наследие Зигмунда Фрейда?

– Я бы сказал, что рассматривать наследие Зигмунда Фрейда как нечто устаревшее является серьёзным упрощением. Безусловно, это фундамент современной психологии, но фундамент живой, развивающийся, а не застывший набор догм. Психоанализ трансформируется и продолжает интегрироваться в самые разные области знания.

Сегодня мы наблюдаем, что многие идеи, которые когда-то воспринимались как радикальные, стали настолько привычными, что перестали ассоциироваться с психоанализом. Фактически психоанализ «растворился» в современной гуманитарной науке. Его элементы присутствуют в психологии, психотерапии, социологии, культурологии, даже в политическом анализе.

Если попытаться представить, что психоанализа никогда не существовало, мы бы лишились огромного пласта понятий. У нас не было бы современной теории психической травмы, не было бы разработанной психологии утраты и переживания горя, не было бы понимания социальных неврозов. Даже такие широко обсуждаемые сегодня состояния, как посттравматическое стрессовое расстройство, во многом обязаны своему появлению именно психоаналитической традиции.

Поэтому корректнее говорить не о том, устарел ли Фрейд, а о том, насколько глубоко его идеи встроены в современное мышление.

– Одна из ключевых идей Фрейда – бессознательное. Насколько она актуальна сегодня?

– Концепция бессознательного не просто актуальна, она фактически получила дополнительное подтверждение благодаря развитию нейронаук. Сегодня мы гораздо лучше понимаем, что значительная часть психических процессов протекает вне осознания.

Если говорить образно, сознание – это, образно говоря, лишь верхушка айсберга. Основное содержание психической жизни в значительной части остается скрытым для личности – субъекта этой психической жизни. Это касается и мотиваций нашего поведения, восприятия действительности, принятия решений и эмоциональных реакций.

Психоанализ предлагает не столько «заглянуть» в бессознательное со стороны, сколько создать условия, при которых сам человек начинает постепенно осознавать скрытые аспекты своего опыта и поведения. Это очень важное отличие: аналитик не «расшифровывает» человека, а сопровождает его в процессе самопонимания.

И здесь возникает точка пересечения с современными научными исследованиями. Нейробиология, когнитивные науки – все они подтверждают, что существует обширная зона досознательной обработки информации. В этом смысле психоанализ и нейронаука сегодня не противоречат друг другу, а скорее дополняют.

– А как сегодня рассматривается модель «Оно – Я – Сверх-Я»?

– Эту модель важно правильно понимать. Это не описание реальных структур мозга и не попытка «локализовать» психику анатомически. Это теоретическая конструкция, которая помогает осмыслить внутренние механизмы функционирования психики, того, что в психоанализе получило наименование психодинамики. А вслед за этим появились качественно новые области знаний и практики – психодинамическая психотерапия, психодинамическая психиатрия.

«Оно», «Я» и «Сверх-Я» – это метафорическое описание разных уровней психической регуляции нашей повседневной жизни: властно побуждающие к действию влечения (Оно), родительские и культурные запреты (Сверх-Я) и приверженность социальным нормам (Я). Такая модель позволяет объяснять внутренние конфликты, которые человек переживает, например столкновение желаний (а среди них бывают и низменные) и социальных ограничений.

Сегодня эта концепция скорее теоретическая, нежели практическая. Тем не менее как инструмент понимания человеческого поведения эта модель остаётся чрезвычайно полезной.

– Теория сновидений Фрейда – это всё ещё актуально?

– Безусловно, но с существенными изменениями в подходе. Фрейд исходил из того, что сновидение имеет скрытый смысл, который нужно интерпретировать. Это положение сохраняется и сегодня: сны действительно отражают внутренние процессы, переживания, желания, конфликты человека.

Однако изменился сам принцип работы со сновидениями. Если раньше аналитик выступал как интерпретатор, то сегодня акцент смещён на самого человека. Сейчас мы исходим из того, что пациент обладает гораздо большим объемом знаний о собственных символах и ассоциациях, и может гораздо лучше, чем психоаналитик, разобраться: о чем же ему в сновидно-фантастической форме хочет сообщить его подсознание?

Сон – это не зашифрованное сообщение, которое нужно «правильно перевести», а скорее материал для исследования. И задача специалиста состоит в том, чтобы помочь человеку самому найти в этом смысл.

Такой подход делает работу со сновидениями более точной и одновременно более уважительной к индивидуальному опыту.

– Как влияет на человека самостоятельный анализ снов и переживаний?

– Это напрямую связано с развитием рефлексии – способности человека осознавать и анализировать собственные внутренние процессы. Именно рефлексия лежит в основе личностного роста.

Когда человек начинает исследовать себя, он расширяет границы своего восприятия. Он начинает видеть причинно-следственные связи между событиями, эмоциями, реакциями, которые ранее представлялись ему случайными и совершенно не связанными. Это даёт ему большую свободу в поведении и выборе.

Неслучайно многие представители творческих профессий проходили личный анализ. Они отмечали, что после этого меняется не только внутреннее состояние, но и восприятие мира в целом.

Можно сказать, что это не просто терапевтический процесс, а способ расширения сознания.

– Что такое психологическая защита в повседневном понимании?

– Это автоматические механизмы, которые помогают человеку справляться с тревогой, внутренним напряжением, конфликтами. Они возникают неосознанно и выполняют защитную функцию.

Классические механизмы, описанные дочерью Зигмунда Анной Фрейд, по-прежнему актуальны. Мы регулярно наблюдаем их в повседневной жизни.

Например, отрицание позволяет не признавать неприятную реальность. Проекция переносит собственные чувства на других людей. Рационализация помогает объяснить неудачу таким образом, чтобы сохранить самооценку.

Важно понимать, что эти механизмы не являются чем-то лишним или мешающим жить. Наоборот – они необходимы психике. Проблема возникает тогда, когда человек фиксируется на одном способе защиты и начинает использовать его в любых ситуациях. Одна из задач консультативной или терапевтической работы состоит в том, чтобы распознать, какие механизмы защиты являются преобладающими у конкретной личности и как ей «защититься» от повторяющихся (нередко порочных и вредных) способов ухода от проблем, вместо того чтобы решать их рационально.

– Теория психосексуального развития сегодня вызывает споры. Насколько она актуальна?

– Она остаётся значимой, но требует более тонкого понимания. Часто её упрощают, сводя к отдельным элементам, например к Эдипову комплексу, что и вызывает критику.

На самом деле речь идёт о гораздо более сложной системе развития личности. Фрейд показал, что формирование психики начинается с раннего детства и проходит через определённые этапы, каждый из которых имеет свои задачи и риски.

Под «сексуальностью» в этом контексте понимается не только физиология, но и сфера привязанности, эмоций, отношений, направленности чувств.

Если рассматривать теорию именно в таком расширенном смысле, она остаётся важным инструментом для понимания развития личности.

– Какие последствия могут быть у травм на этих этапах?

– Психическая травма, особенно в детстве, является одним из ключевых факторов формирования психопатологии. Причём речь идёт не только о явных травматических событиях, но и о более тонких нарушениях, например, в специфике отношений с близкими.

Особенно тяжёлые последствия имеют ситуации насилия. Они могут не осознаваться во взрослом возрасте, но продолжают влиять на психику, проявляясь в виде тревоги, депрессии, нарушений восприятия себя и других.

Такие воспоминания часто вытесняются, но это не означает, что они исчезают. Они продолжают действовать, как своего рода «инородное тело» в психике.

Психоанализ работает с этим через постепенное возвращение к этим переживаниям и их переработку. Задача не в том, чтобы стереть память, что в целом невозможно, а в том, чтобы изменить её эмоциональную окраску, сделать её переносимой.

– А как насчёт концепции влечений к жизни и смерти?

– Истоки проблемы влечения к смерти связаны с работами нашей выдающейся соотечественницы Сабины Шпильрейн, а Зигмунд Фрейд позже её развил.

Речь идёт о том, что в человеке одновременно присутствуют стремления к созиданию, развитию, к жизни и одновременно к разрушению, агрессии, распаду. Эти силы не исключают друг друга, а сосуществуют.

Современные социальные процессы, конфликты, агрессивные проявления в обществе – всё это в определённой степени подтверждает актуальность этой идеи.

– Может ли человек сам справиться со своими внутренними конфликтами?

– В некоторых случаях – да. У человека есть естественные механизмы саморегуляции, и многие трудности действительно преодолеваются самостоятельно.

Но если проблема становится устойчивой, если человек «застревает» в каком-то состоянии, тогда необходима помощь специалиста. Психотерапия – это сложная профессиональная деятельность, требующая подготовки, опыта и проработки личных проблем специалиста, чтобы не привносить их в терапию и не отыгрывать их на пациенте. Эта подготовка занимает как минимум 6 лет (уже на базе высшего образования).

Существует распространённое заблуждение, что раз терапия осуществляется через разговор, значит, методом «владеет» почти каждый. Но это примерно то же самое, что пытаться лечить зубы, а они устроены намного проще психики, без медицинского образования. Работа с психикой требует высокой квалификации и ответственности.

– Почему психоанализ остаётся востребованным, несмотря на критику?

– Здесь важно разделять два уровня: публичный дискурс и профессиональную среду. В публичном пространстве психоанализ действительно часто подвергается критике, иногда довольно поверхностной. Но в профессиональной среде он сохраняет устойчивые позиции и продолжает развиваться.

Более того, многие направления, которые сегодня воспринимаются как самостоятельные и даже альтернативные, на самом деле выросли из психоанализа. Например, гештальт-терапия, созданная психоаналитиком Фрицем Перлзом, во многом является переработкой психоаналитических идей в более прикладном формате. Самая популярная сейчас когнитивно-поведенческая терапия, связанная с именем психоаналитика Аарона Бека, также формировалась на основе его многолетнего психоаналитического опыта.

Фактически мы имеем дело с единой традицией, которая разветвилась на разные школы. А психоанализ остаётся общим базисом и интеллектуальным «корнем».

Что касается востребованности, здесь есть ещё один важный момент. Люди обращаются к психологу или психотерапевту тогда, когда начинают понимать, что самостоятельно решить какие-то проблемы или избавиться от тех или иных переживаний им не удается. И здесь, естественно, нужен специалист, который глубже понимает устройство психики и законы ее функционирования.

Интерес к нему не исчезает – знание основ психоанализа становится частью профессиональной нормы, причем не только для психологов и психотерапевтов, но и для врачей общей практики.