Спектакль Аллы Сигаловой «8 разгневанных женщин» приехал в Петербург в статусе самого буржуазного хита МХТ им. А. П. Чехова. На сцене Александринского театра детективный сюжет Робера Тома превратился в ослепительное шоу, где за блеском бриллиантов скрываются острые, как скальпель, эмоции. «Петербургский дневник» собрал признания актрис о том, как делить сцену с восемью звездами и почему влюбленную женщину так легко довести до белого каления.

Дарья Мороз (Габи): обаяние роскоши и 100 карат правды

Дарья играет Габи, хозяйку дома. Для неё принципиально важно было создать образ, вырастить эту женщину внутри себя с нуля, не оглядываясь на киноклассику. Дарья исполняет роль женщины, чей мир – это хрупкая витрина благополучия. Она уверена, что сегодня зритель идет в театр за эстетическим потрясением, и не боится слова «шоу».

«Я думаю, что стоит сначала прочитать пьесу, чтобы узнать про мою героиню и её особенности. Если честно, я принципиально не смотрела картину Франсуа Озона ни до, ни даже во время репетиций. Там совсем другая история, другие акценты, и я боялась сбить своё ощущение роли. – рассказывает Дарья Мороз. – Насчет «буржуазности» постановки – я абсолютно согласна с определением Константина Хабенского. Это не просто классический спектакль, это в хорошем смысле слова дорогое шоу. Алла Михайловна намеренно выбрала максимально яркую, искрящуюся форму, потому что сейчас у публики есть огромный запрос на что-то вызывающе блестящее, на энергию и лоск. И это не просто бижутерия: на премьерных показах на мне было 100 карат настоящих бриллиантов. Это не слухи для прессы, а чистая правда. Носить их физически тяжело, но эти камни удивительно точно транслируют характер Габи и статус всего нашего ансамбля».

Актриса подчеркнула, что в танцевальной части чувствует себя максимально ответственной.

«Дается ли мне танец легко? Нет. Хотя я периодически танцую и в кадре, и на сцене, в этой постановке я стараюсь быть предельно точной ученицей, впитывая каждую искру, которую закладывает Алла Михайловна Сигалова», – добавила Дарья Мороз.

Алла Сигалова (Бланш и режиссер): крем-де-ля-крем на императорской сцене

Для Аллы Михайловны перенос спектакля на историческую сцену Александринского театра – творческий вызов. Эта постановка стала уникальным опытом объединения детективной интриги, высокой хореографии и «золотого состава» актрис МХТ. В Петербурге спектакль не просто прошел – он вжился в имперские интерьеры. 

«Константин Хабенский сказал, что это наш самый роскошный и буржуазный спектакль, где роскошь на сцене соперничает с красотой публики. И я с ним абсолютно согласна. Мы два дня монтировали постановку в этот потрясающий театр, и она села здесь как влитая. Здесь спектакль сел настоящим бриллиантом, подчеркнув свою буржуазную природу», – сказала Алла Сигалова. 

Режиссер также призналась, что для нее занятые в этом спектакле актрисы не просто звезды, а талантливые коллеги.

«Это для вас они звезды, а для меня – коллеги. У меня за спиной 150 спектаклей по всему миру, и я делю артистов только на способных и нет. В этом проекте собран «крем-де-ля-крем» МХТ, лучшие актрисы, которых я обожаю не только профессионально, но и по-человечески.  Но важно понимать: за всей этой эстетикой скрыта жесткая драма. Это рассказ о том, как деспотия и тирания внутри дома могут изуродовать человека, даже если он искренне любит своего мучителя», – объяснила режиссер.

Софья Эрнст (Огюстина): танец как психологический монолог

Софья играет Огюстину – женщину, чьи чувства всегда на пределе. В этой постановке ее героиня получает возможность высказаться не только словами, но и через пластику. 

«В этой пьесе акцент падает на каждую героиню, каждая в какой-то момент попадает под подозрение. Я полагаю, что влюбленных женщин довольно легко разгневать: когда включаются чувства, они мгновенно перемещаются по шкале эмоций.

Танцы здесь поставлены как монолог – это портрет обратной стороны души, которую не видят другие персонажи. Это момент обнажения души. Я танцевать очень люблю, но это как будто бы не мой дар. В детстве меня не взяли в хореографический кружок, и единственный человек, который позволяет мне танцевать сейчас на такой сцене, – Алла Михайловна Сигалова. Кажется, её это очень веселит», – рассказала Софья Эрнст.

По словам актрисы, именно такая форма позволяет передать ту палитру чувств, которую невозможно зафиксировать в обычном диалоге, делая образ Огюстины максимально объемным и живым. 

Анна Чиповская (Адель): холодный разум в «террариуме»

Анна играет Адель – горничную, которая предпочитает сохранять рассудок и дистанцию, пока вокруг рушатся судьбы и кипят страсти. На фоне эмоциональных всплесков остальных героинь ее позиция выглядит наиболее рациональной.

«Я наименее разгневанная женщина из восьми, – говорит Анна Чиповская. – Моя героиня – это и горничная, и медсестра, и психолог, и «змея» в одном лице. Мне кажется, я тут больше всех дружу с головой. Я ни на что не претендую в этом доме, поэтому происходящий «террариум» меня скорее развлекает. В спектакле много жанровых вещей, от которых зритель должен просто зарядиться. Мне безумно нравятся наши костюмы, особенно черный брючный комплект. В жизни меня больше всего может разгневать бестактность, но на сцене я предпочитаю трансформировать эти чувства в чистый драйв».

Актриса подчеркивает, что Адель не просто наблюдатель, а активный участник «игры», который получает удовольствие от сложной ситуации, оставаясь при этом верной своему холодному и стильному образу.

Александра Ребенок (Пьеретта): остывшая любовь и право на наследство

Пьеретта – сестра погибшего Марселя. Она появляется в доме как независимая и уверенная в себе женщина, готовая отстаивать свои интересы и наводить порядок в семейном хаосе.

«Гнев и ненависть – это та же самая любовь, но в прошлом, такая уже остывшая. Это очень утешительная фраза! Эти женщины – любящие, они со страстью относятся к мужчине, который был главным в их жизни. Моя Пьеретта – сестра, главная кровная наследница всего бизнеса. У неё есть весомый повод разобраться, кто все эти «пришлые дамы» вокруг её брата и почему они так плотно его окружили. Лично меня в жизни может разгневать неискренность и «бытовая» глупость – не интеллектуальная, а именно житейская ограниченность. Мы, женщины, любим умных и с чувством юмора», – сказала Александра Ребенок.

Для Александры образ Пьеретты – это история о праве на правду и о том, что даже за самым острым конфликтом всегда стоит глубокое чувство, которое со временем сменило полярность.

Мария Фомина (Сюзон): дисциплина и «обратная сторона Луны»

Мария играет старшую дочь, чья внешняя уверенность в себе и безупречные манеры оказывается хрупкой иллюзией и временным щитом. Ее Сюзон – это персонаж, который проходит через болезненное разрушение собственного статуса.

«В первом акте Сюзон чувствует себя королевой, она уверена в своем алиби, – отмечает Мария Фомина. – Но потом её статус ломается. Мой танец – это танец превосходства, который в финале показывает свою «обратную сторону Луны». Я очень въедливая, и в этом мы с Аллой Михайловной совпадаем. Я ценю дисциплину, которая многих раздражает: когда требуют прийти вовремя, накричат за опоздание. Мне важно, чтобы всё было четко. В жизни я могу быть закомплексованной, но на сцене, в этих надежных руках, я отпускаю себя и чувствую кем-то по-настоящему классным».

Для актрисы работа в этом проекте стала возможностью проявить свою тягу к перфекционизму. Она признается, что строгие рамки режиссерского рисунка и требовательность Аллы Сигаловой не стесняют ее, а наоборот – создают то самое безопасное пространство, где можно позволить себе быть максимально выразительной.

Софья Шидловская (Катрин): Демоны и тяжелая роза

Самая младшая участница этого «террариума» – Катрин. Это боевой подросток, который видит всё и не боится говорить правду в лицо, даже если эта правда разрушительна для ее семьи.

«Моя героиня очень ценит справедливость и честность. В танце она выпускает своих внутренних демонов, но при этом иронизируя над остальными женщинами в доме. Катрин втайне мечтает быть такой же эффектной и красивой, как они, поэтому её танец – это попытка примерить их образ. У меня сложный номер: я танцую с огромной картонной розой, она тяжелая и, честно говоря, мешает показать все мои танцевальные возможности, но я с этим свыклась. Я фанатка фильма «Настоящий детектив», и у моей героини в шкафу прячется слишком большой «скелет». Если я его раскрою сейчас – всё здание этого сюжета рухнет», – рассказала Софья Шидловская.

Для Софьи образ Катрин – это история о потере невинности и о том, как за детским бунтом может скрываться самая взрослая и опасная тайна.

Юлия Чебакова (Барбара): Чужой дом и чужие дети

Барбара, управляющая, работает в доме двадцать лет. Она почти член семьи.

«Психологически это очень интересный образ – человек, у которого произошло слияние профессионального с личным. У нее не случилась своя жизнь, как выясняется по ходу пьесы, и она начала жить чужой. Она говорит: «Когда служишь в доме двадцать лет, начинаешь верить, что это твой дом и твои дети». Барбара живет иллюзией, и когда происходит трагедия, эта иллюзия разбивается. Это ее переосмысление мне было очень интересно распутывать», – говорит Юлия.

Ее героине сочувствуешь, пожалуй, даже больше других. Барбара привыкла служить и отдавать, для себя оставив только одну радость – сыграть в карты, но в момент, когда в доме все рушится, ее многолетняя верность вмиг обесценивается.

У Юлии Чебаковой необычайно низкий, густой голос, который сразу выделяется из общего хора, когда героини начинают говорить и кричать все сразу, выясняя отношения. А таких сцен в спектакле немало, и слушать это – то еще испытание. Можно представить себе, каково приходилось хозяину дома – единственному, а теперь, увы, уже покойному мужчине.

Кто же он? Это остается за кадром. В настоящем детективе самое интересное – то, что скрыто от глаз. Восемь женщин, восемь танцев и один убитый мужчина. Спектакль Аллы Сигаловой – это не просто детектив, а возможность увидеть, как за бриллиантовым блеском (настоящим!) и изящными па скрываются страсти, способные разрушить дом до основания.