Аслан родился в 1989 году в Душанбе, затем семья переехала на малую родину его мамы, в Карачаево‑Черкесию. Окончил школу с серебряной медалью и поступил в Санкт‑Петербургский государственный университет (СПбГУ) на медицинский факультет.

«Мне с раннего детства хотелось помогать, лечить. У меня с отцовской стороны дядя был хирургом, отец – стоматолог. Я мечтал об операционной, мне всегда казалось, что там происходит какое‑то таинство. Душа мечтала познать эту стихию – хирургию», – рассказывает Аслан.

Во время учебы он особое внимание уделял именно хирургическим дисциплинам, оттачивал мануальные навыки, возглавлял научный хирургический кружок в университете. Особенно Аслана интересовала область трансплантации органов, в частности печени.

В Петербурге этим занимается знаменитый Российский научный центр радиологии и хирургических технологий имени академика А. М. Гранова в Песочном. Тогда еще был жив его основатель академик Анатолий Гранов. Но Аслана судьба свела с его сыном академиком Дмитрием Анатольевичем Грановым, который был там научным руководителем. На 4‑5‑м курсе Аслан стал ездить в центр, наблюдать за операциями, изучать детали. Окончив университет, поступил в интернатуру в том же СПбГУ, на базе Елизаветинской больницы нарабатывал хирургические навыки. Была мечта после окончания интернатуры прийти в ординатуру в Грановский центр.

«То есть у тебя яркая жизнь, много амбиций. Тебе 22‑23 года, ты думаешь, что сделаешь карьеру в 27‑30, создашь семью. И у тебя грандиозные планы на жизнь», – рассуждает врач.

Он уже оканчивал интернатуру, когда почувствовал что‑то неладное. Пришел к коллегам‑онкологам, сделали необходимые исследования и поставили диагноз: рак с увеличенными пораженными метастатическими узлами.

«И я снова оказался в Грановском центре, но уже как пациент. Врачи сказали, что надо оперироваться. В это время я оканчивал интернатуру, сдавал экзамены, чтобы получить хирургический сертификат. Помню свое состояние, как ходил на эти экзамены, был растерян, не понимал вообще, что меня ждет. В какой‑то момент впал в жуткую депрессию. Думал: зачем было потрачено столько времени в университете, когда моя жизнь, по сути, уже не зависит от меня?» – вспоминает врач.

Борьба

Аслана прооперировали, но для уничтожения метастазов нужна была химиотерапия. Он ее проходил в Городском клиническом онкодиспансере на проспекте Ветеранов, руководителем подразделения была профессор Рашида Орлова, которая вела у Аслана учебный цикл по онкологии в СПбГУ. Она, конечно, удивилась, увидев своего студента. Но сказала: «Не волнуйся, мы справимся с этим».

Аслан признался родителям, что у него рак. Побрил голову. Началась химиотерапия. Она оказалась очень тяжелой. Каждая последующая инфузия очень сильно отражалась на состоянии врача. Были панические атаки, когда ему казалось, что он умирает прямо в палате под капельницей.

«Раньше я сутками дежурил в клинике, но когда перешел грань, превратившись из врача в пациента в столь раннем возрасте, и при этом психологически не понимал, что вообще со мной будет дальше, мне хотелось кричать. Было ощущение, что вот‑вот я уйду из этого мира. Я не понимал, в чем был вообще смысл моего существования, если я ничего так и не сделал в свои 23 года. Это было жуткое ощущение, ничего с этим не мог поделать. Просто на каком‑то автопилоте дальше проходил лечение», – делится Аслан.

Где‑то в середине курса химиотерапии у него начался жуткий кашель. Компьютерная томография (КТ) показала множество очагов в легких. Но врачи не могли прийти к единому мнению, что это: метастазы, какая‑то паразитарная инфекция или повреждение легких, связанное с химиопрепаратом. Финальная компьютерная томография показала, что метастатические и лимфатические узлы вблизи аорты несильно уменьшились, есть остаток опухолевой ткани. Было принято решение делать вторую операцию, удалять эти лимфоузлы. Накануне вмешательства сделали еще компьютерную томографию. Рентгенологи увидели, что очаги в легких нарастают. Но решением консилиума операцию все же провели. После нее Аслану стало немного легче.

В этот момент у него появилась возможность уехать по профессиональному обмену в США. Он автоматически заполнил документы, параллельно сдал экзамены в ординатуру в Грановский центр. Дмитрий Гранов дал добро на поездку в США: там была возможность изучать иммунологию, клеточную биологию. Молодой ученый взял академический отпуск и улетел в Америку.

Исцеление

Однако кашель не проходил. В начале декабря 2013 года внезапно Аслан стал синеть, нарастала одышка. Скорая помощь привезла его в госпиталь. Но и американские врачи развели руками. Предполагали тромбоэмболию, но КТ это не подтвердила. При этом большинство сегментов легких были серьезно поражены. Врачи боролись методом исключения. Огромные дозы антибиотиков не давали результата. Стали уже вводить антибиотики резерва (препараты, которые не назначают без крайней необходимости), которые серьезно отражались на функции почек. Наконец, онколог признался, что не имеет представления, что происходит. Единственный способ понять – сделать биопсию легкого. Результаты показали аутоиммунную пневмонию – процесс, при котором своя иммунная система начинает безумную неконтролируемую атаку на организм.

«Проект, в который я был вовлечен, связан с иммунологией, изучением повреждения легких у недоношенных детей. Я понял, в чем проблема: в ходе химиотерапии, когда у меня были значимые повреждения клеток легких, моя иммунная система не справилась и стала зачищать все измененные клетки. Это перешло в неконтролируемый процесс, который развивался несколько месяцев», – делает вывод Аслан.

Когда врачи поняли, что речь идет об аутоиммунной пневмонии, Аслану начали давать высокие дозы стероидных гормонов, и его состояние сразу улучшилось. Через неделю он выписался, постепенно стал привыкать к физической нагрузке. Спустя несколько месяцев стал ездить на работу в университет на велосипеде. Скоро врач вернулся к обычной жизни.

Наука

Аслан изучал клеточную биологию, регенеративную медицину. Проект, которым он занимался, был посвящен потенциалу восстановления поврежденной ткани стволовыми клетками. Молодой человек достаточно окреп физически, уже много знал и в какой‑то момент понял, что не реализовал свои желания, связанные с карьерой, семьей, детьми.

«Мой проект предполагал продление срока работы в США до пяти лет. Но я понял, что тем самым отвергаю важные принципы своей жизни, отодвигаю планы. И я принял решение вернуться в Россию», – говорит Аслан.

В 2015 году он снова оказался в Грановском центре, встретился с теми, кто ему помогал, поддерживал, лечил. Рашида Орлова пригласила Аслана к себе в ординатуру по онкологии. Но он решил продолжать свой научный и хирургический путь, в том числе в онкологии, в Центре имени Гранова. Там была возможность реализовать проект, связанный с клеточной трансплантацией.

Возникла идея попробовать помочь пациентам, которые ждут пересадки печени, их собственными стволовыми клетками и таким образом улучшить их состояние, продлить жизнь до момента получения донорского органа. Аслан защитил кандидатскую диссертацию. В 2016 году он женился, родилась прекрасная дочка Алина, ей уже 9 лет.

Фотография

Еще в университете Аслан увлекся фотографией. Фотографировал в любительском жанре, осваивал методы профессиональной обработки. В какой‑то момент особенной усталости после работы он обратил внимание на лица коллег. И увидел, что медики, как и он сам, устают, перестают получать удовлетворение от работы, выгорают. И Аслан начал их фотографировать. Людям это понравилось.

Аслан снимает во время работы: на операции, в процессе каких‑то манипуляций, старается не упускать важные моменты и передает это в фотографиях. Он показывает внутреннюю кухню медицины с каких‑то неожиданных ракурсов. Делает фотографии в Онкоцентре имени Н. П. Напалкова, где работает врачом‑онкологом, и в Грановском центре, где по‑прежнему занимается научными исследованиями в области трансплантации.

«В этом году я впервые вышел из тени спустя годы. Меня пригласили в школу для пациентов, где у людей есть возможность неформальной беседы с врачами. Я увидел уныние на лицах, начал рассказывать свою историю, сказал, что сегодня 12 лет, как я нахожусь в ремиссии, что я был в точно такой же ситуации и что они не одиноки. Я пришел к выводу, что не важен срок, который ты проживешь в этой жизни. Важно, что ты сделаешь за это время. И я понимаю: фотографии, которые я делаю, и теплота, которую я передаю все это время своей дочери, – это то, что в любом случае будет жить без меня, даже если со мной что‑то случится», – говорит врач Аслан Шералиев.