В прошлом темнота считалась лучшей маскировкой: под её покровом проводили ротации, подвозили боекомплект, минировали подходы, перебрасывали подразделения на новые рубежи. Ночь давала тактическое преимущество, позволяя выполнять задачи скрытно и безопасно. Однако сегодня технический прогресс лишил ночное время его защитных свойств. Этим успешно пользуются специалисты войск беспилотных систем одного из мотострелковых соединений группировки войск «Север». Ночные вылеты дронов позволяют засекать скрытые перемещения техники, определять места сосредоточения живой силы и корректировать огонь артиллерии. Операторы беспилотников научились эффективно работать в условиях ограниченной видимости, превратив ночное время в период активных боевых действий.

В углу блиндажа, обшитого досками от снарядных ящиков, монотонно гудит блок питания. Пучки проводов змеятся по потолку, спускаются к пульту, усилителю, монитору. На экране мерцает чёрно-белая рябь: зернистая картинка транслируется в режиме реального времени.

– Ночью видно в пять раз больше, чем днём, – рассказывает оператор БПЛА с позывным «Марс». – Летом тепловизор слепнет: земля нагрета, всё фонит. А сейчас любой источник тепла – как на ладони. Прошёл противник от укрытия к укрытию – мы видим следы. Каждый шаг оставляет тепловой отпечаток, который не остывает ещё несколько минут.

«Марс» в теме «малого воздуха» уже три года. О том, как прошли эти годы, красноречивее слов говорит медаль Жукова. До мобилизации он жил в солнечном Ставрополье, занимался делами сугубо мирными. Теперь его временный дом – один из блиндажей ротного опорного пункта. Воинская специальность переписала даже его внешность. На лице – характерная для операторов бледность. Тот самый оттенок кожи человека, месяцами живущего при искусственном свете.

Изменилась и моторика. Руки, привыкшие к ювелирной работе со стиками (элементами управления), всегда спокойны. А взгляд, даже когда «Марс» отрывается от экрана, остаётся сфокусированным где-то в одной точке, словно он продолжает вести невидимую цель.

На мониторе плывут призрачные силуэты лесопосадок и руин. Для неподготовленного глаза – хаос пятен на чёрном фоне. Для «Марса» – открытая книга.

– Часто светятся нагретые крыши, остывающий металл. Зверье ходит, его следы по сигнатуре похожи на человеческие. Но глаз уже намётан, – поясняет дроновод.

За месяцы работы на этом направлении «Марс» изучил почерк противника досконально.

– Вражеские операторы чаще всего летают по шаблону, – делится наблюдениями военнослужащий. – Есть одна лесополоса. Они по ней периодически залетают к нам, и всегда после полуночи, когда думают, что мы потеряли бдительность.

Сверху, по затянутому плёнкой накату, кто-то требовательно скребётся. Блиндажные коты ведут свою бесконечную войну с мышами, игнорируя войну человеческую. Внизу же идёт охота иного порядка: «Марс» методично, сектор за сектором, прочёсывает темноту. Приоритетная цель на эту ночь – тяжёлые гексакоптеры ВСУ.

– Уничтожение «Бабы Яги» – процесс творческий, – признаётся воин. – Я её обнаруживаю, но сам сбить не могу. Даю координаты расчётам FPV-дронов. Мы сидим в разных местах, но действуем как единый организм.

К разговору подключается напарник, оператор с позывным «Дикий», помечая точки на планшете. Недавно он вернулся из другого расчёта БПЛА и теперь делится впечатлениями.

– Ребята там – настоящие кулибины, собрали из груды сбитых трофеев своего «франкенштейна», – рассказывает «Дикий». – Перебрали уцелевшие моторы с разных моделей, заменили повреждённые платы, полностью перепрошили полётные контроллеры, чтобы обойти вражеский РЭБ. И ведь полетела машина! Теперь этот гибрид успешно работает против своих бывших хозяев.

В подтверждение слов он разворачивает экран планшета, запуская видео из папки объективного контроля. На кадрах видно, как тяжёлый дрон, зависает над блиндажом ВСУ. Оператор делает поправку на ветер и точно сбрасывает мину прямо на вражеское укрепление. Экран на мгновение белеет от вспышки. Взрыв такой чудовищной силы, что толстые бревна перекрытия разлетаются как спички, а сам блиндаж складывается, словно карточный домик: семи килограммов тротила в противотанковой мине с лихвой хватает, чтобы разобрать любое полевое укрепление до самого основания.

Смотришь на «Дикого» и искренне удивляешься этой перемене: на «гражданке» он был человеком, далёким от беспилотных систем. А сегодня рассуждает о диапазонах частот, телеметрии и авторских прошивках как заправский инженер-конструктор. Специальная военная операция превратила вчерашнего работягу в высококлассного профи. И весомое подтверждение тому – внушительная орденская планка: медали Суворова и Жукова соседствуют здесь с медалью «За храбрость» II степени.

– Самое эффективное – совместная работа, – рассказывает «Дикий», вспоминая недавнюю «свободную охоту». – Я работал «глазами», вёл наш дрон-камикадзе. Пилот FPV в очках не видит всей картины, кричит в эфир: «Дерево мешает, сигнал режет!» А я его веду буквально за руку: «Бери выше, заходи от солнца, там прогал в кроне!» И вижу со стороны, как «птичка» ныряет в эту щель прямо под перекрытие. Детонация боевого заряда. Красиво зашло!

Современные боевые действия стремительно ушли в две стихии: под землю и в небо. Пока пехота вгрызается в грунт, операторы ведут свою дуэль в воздухе – технологичную и расчётливую.

– Мы стараемся не просто сбить дрон, а проследить его путь назад, до точки посадки. Так вскрываются пункты управления, – объясняет «Марс». – Фактически мы заходим к ним в тыл на десять километров, не вставая со стула.

Я уходил от парней в пять утра, не дождавшись рассвета. Работа специалистов войск беспилотных систем здесь идёт посменно, без перерывов на сон. Уже днём другая смена «птичников» показала свежие кадры: горящий остов вражеского пикапа. Засёк его «Марс» ночью, а жирную точку поставили дроны на оптоволокне.

Напомним, стать военнослужащим и защищать Родину может каждый совершеннолетний. Служба по контракту предполагает высокое денежное довольствие, льготы и социальные гарантии. Восстановить воинское звание при поступлении на службу в Вооружённые силы РФ могут граждане Белоруссии, Казахстана, Таджикистана, Узбекистана, Молдавии и Южной Осетии.

Предельный возраст для заключения контракта – 65 лет.