Александр Ржаненков поделился с «Петербургским дневником» воспоминаниями о том, как это происходило.

«Я очень хорошо помню тот день, когда было официально объявлено об аварии на Чернобыльской атомной электростанции.

За пару дней до Первомая я возвращался с ночного дежурства в исполкоме Октябрьского района. Была прекрасная погода. И вот в это утро все средства массовой информации уже публично объявили о трагедии. А через два-три дня мне пришлось организовывать встречу эвакуированных людей из Припяти, из Чернобыля, из окружающих областей, принимать их и размещать. Информации на тот момент было очень мало.

Приходилось искать варианты, расселять людей в каких‑то общежитиях для того, чтобы дальше организовать системное проживание, дать возможность продолжать работу, детишек определять куда‑то», – вспоминает Александр Ржаненков.

РЫЖИЕ ВОЛОСЫ

Тогда все поезда с Украины в Ленинград шли через Витебск и прибывали на Витебский вокзал. Через несколько дней по мере появления официальной информации стал вырисовываться масштаб опасности. Он был чудовищен. «На Витебском вокзале установили специальные рамки дозиметрического контроля. После выхода из вагонов пассажиры проходили через них, и была возможность оценивать дозу радиации. Людей сразу же организованно перевозили в помывочные пункты, там проводилась обработка, им полностью меняли одежду. Я как человек, служивший на атомных подводных лодках, понимал, что это такое – радиация, и относился к этому соответствующе», – рассказывает Александр Николаевич.

В знаменитом доме №55–57 на Садовой улице (тогда здесь размещался Октябрьский районный комитет КПСС и Исполнительный комитет районного Совета народных депутатов) принимали первых эвакуированных.

«Никогда не забуду свои ощущения, когда я увидел приехавших с Украины людей. Они были рыжими. Да, у многих из них волосы были такого рыжеватого цвета. Не от рождения, а потому, что вот таким образом влияла эта радиационная обстановка на физиологию человека. И помню, что стойко чувствовался запах паленой резины.

Конечно, я могу ошибаться в ощущениях, часть из них потом была подтверждена учеными, часть – нет, но у меня остались именно такие впечатления. Рыжие волосы и запах паленой резины», – продолжает рассказ петербургский парламентарий.

ЛЮДИ ОБЪЕДИНИЛИСЬ

В течение первой недели после объявления об аварии на Садовую, 55‑57, продолжали приезжать люди из зоны отчуждения. И каждый из них, по словам Александра Николаевича, имел ту или иную дозу радиации. Людям надо было помогать обустраиваться на новом месте.

«Сразу же здесь начали образовываться организованные группы. Многие из тех людей и сегодня очень близки. Например, есть такой Николаенко Петр, он занимался детишками Чернобыля и до сих пор состоит в организации «Союз Чернобыль». Многие другие – к сожалению, очень многие – ушли. Внешне влияние радиации тогда было незаметно, но впоследствии все это сказалось на здоровье людей», – говорит депутат.

Александр Ржаненков тесно общался с чернобыльцами, начал помогать людям создавать общественную организацию.

«На этой стадии очень много было различных инициатив, предложений, которые затем формализовались в Федеральный закон «О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС» от 15.05.1991. Люди и сами пытались друг другу помогать во всех отношениях: и с медициной, и с жильем, и с работой, и с устройством детей. Они многого добились в решении своих вопросов, но, к сожалению, в последующем были внесены изменения в федеральный закон, льготы монетизировали, было много конфликтных ситуаций. До сих пор чернобыльцы со многими изменениями в законе не согласны.

Но в целом именно в Ленинграде они многого добились по защите своих прав», – утверждает Александр Ржаненков.

НАЗЫВАЛИ ПАРТИЗАНАМИ

Александр Ржаненков 26 апреля 1996 года принимал участие в открытии закладного камня будущего памятника «Жертвам радиационных аварий и катастроф» в Калининском районе Петербурга вместе с мэром Александром Собчаком и его тогдашним заместителем Владимиром Путиным.

«Надо помнить, что наши люди, ленинградцы, поехали в Чернобыль помогать устранять последствия. Их называли партизанами: это водители, медики, химики, физики. Кроме того, основной объект – саркофаг для взорвавшегося реактора – проектировал и строил наш Курчатовский институт, – подчеркивает депутат. – К сожалению, я помню сегодня в основном только внешний вид большинства тех, с кем много пришлось вместе работать, кому я помогал. Многих из них уже нет, но они у меня стоят перед глазами, как "Бессмертный полк"».

Александр Ржаненков отмечает еще одну особенность нашего города: благодаря активной позиции петербуржцев и городского правительства Законодательное собрание приняло закон, который включил в памятные даты день, когда был установлен объект «Укрытие» (так называемый саркофаг) для разрушенного реактора.