– Андрей Олегович, у вас сегодня спектакль. О чем он и кто ваш герой?

– В центре пьесы Сомерсета Моэма «Верная жена» – любовный треугольник. Муж, жена, у которых что-то разладилось, как сплошь и рядом бывает в жизни. И мой персонаж, которого автор придумал, видимо, для того, чтобы восстановить их отношения.

Дело в том, что мой герой лет 15 назад тоже любил эту женщину и даже сватался к ней. Но она выбрала другого, и вот теперь выясняется, что несчастна. Я пытаюсь составить то счастье, которого заслуживает эта прекрасная женщина. Но в конце концов понимаю, что любит она мужа, и поэтому ухожу. На мой взгляд, устраниться ради счастья любимой – это поступок, который заслуживает уважения.

– В драме Теренса Рэттигана «Глубокое синее море» ваша любимая женщина (роль Хестер Коллер исполняет Эмилия Спивак) уходит от вас, красивого и преуспевающего, к плохому парню. Очень хочется вас пожалеть.

– Мы так и выстраивали роль, и я рад, что это, судя по вашим словам, видимо, получилось. Для меня это высокое человеческое проявление, поступок – пожертвовать своим счастьем ради счастья ближнего.

– Трудно играть на контрасте, ведь у вас в личной жизни все по-другому?

– К счастью. Да, со своей будущей женой я познакомился еще в институте, она моя однокурсница. Представляете, сколько лет мы вместе?

– И в чем секрет такого продолжительного союза?

– Думаю, это дано свыше. В нашей жизни тоже бывали разные ситуации. Мы через многое прошли, но со временем, как мне кажется, стали только ближе.

Моя жена актриса, служила в театре и снималась в кино. Сейчас она сосредоточилась на озвучивании и стала большим мастером. В прошлом году получила сразу две премии, в том числе главную, в номинации «Женский голос года» в Национальной премии имени Юрия Левитана. Я был этому очень рад, горжусь ею, она молодчина!

– А что вы считаете своим главным достижением?

– В таких случаях обычно говорят, что все лучшее еще впереди. Если навскидку, то это, наверное, дружная семья и дочка. Она тоже творческий человек, но в актрисы не пошла, выбрала художественное направление.

– Вы в свое время тоже не пошли по стопам отца-скульптора.

– Когда я прохожу по Литейному проспекту, обязательно смотрю на мемориальную доску Сергею Есенину, которую он делал. Папа окончил Ленинградское высшее художественно-промышленное училище имени Веры Мухиной, и именно он привил мне любовь к Ленинграду. Он очень хороший скульптор, но никогда не настаивал на продолжении династии.

Я же еще в детстве часто ходил в кино и в театр. А когда в Мариуполь, где тогда жил, приезжали артисты из других городов, окрыленный, бегал смотреть на них, впитывал всё, что касалось театра и кино. Я даже перешел из школы в ПТУ, чтобы на стипендию, которую там получал, дополнительно заниматься и как следует подготовиться к тем предметам, которые нужно сдавать на экзаменах в творческий вуз. А потом, когда пришло время, поехал поступать в Москву. Не получилось. И когда я узнал, что в театральный институт «Школа русской драмы» набирает курс Игорь Олегович Горбачев (народный артист СССР. – прим. Ред.), рванул в Ленинград. Как сейчас помню, он послушал «Вакхическую песню» Пушкина (сам-то он всю жизнь прослужил в Пушкинском театре – ныне Александринском), расплылся в улыбке и взял меня практически после первых же строчек.

– Это было непростое время. А для вас?

– Это были очень голодные времена. Мы подрабатывали по ночам. Помню, как вместе с друзьями изображал на постановочных фото в желтой прессе раненых и трупы. Как жарил чипсы в жирном пару, как в преисподней. Научился засыпать стоя, пока ехал в трамвае. А когда у института отобрали общежитие, жил у однокурсника Ромы Нечаева, сейчас мы сидим с ним в одной гримерке.

Когда появилось новое общежитие, нам с женой выделили комнату. Заходим – и упираемся в шкаф с проломленной задней стенкой. Из этого шкафа можно было заходить прямо на кровать. Но мы, видавшие уже всякое, обратили внимание не столько на него, сколько на огромную дыру и отсутствие замка в двери, ведь на дворе были 90-е. А чтобы привести все в порядок, денег не было.

Тогда я рассказал о своей ситуации Игорю Олеговичу. Он говорит: «Ну что ж, Кузнечик (так он меня называл), приходи вечером ко мне». Я пришел к нему в гости, и он мне вручил конверт с деньгами. Я сразу сказал, что не смогу быстро вернуть долг. А он ответил: «Станешь знаменитым и богатым, вот тогда и отдашь». Увы, не успел…

Теперь я пытаюсь отдать этот долг, честно служа тому делу, которому он служил и которому учил нас. Мне кажется, он заложил фундамент отношения к профессии, к театру, к зрителю. Игорь Олегович говорил: когда берёшь какое-то произведение, попытайся дотянуться до автора, а не опускать его до своего уровня. Он часто цитировал Гоголя: «Театр – это такая кафедра, с которой можно много сказать миру добра».

– Не ошибусь, если скажу, что именно эти основы человечности и привели вас в Молодежный театр на Фонтанке, один из немногих, кто исповедует такие принципы.

– Конечно, обратите внимание, я служу здесь уже больше четверти века. Театр появился в моей жизни, когда я в силу обстоятельств решил уходить из профессии, нужно было зарабатывать деньги. Я хватался за все. И тогда судьба привела меня на Фонтанку. Это светлый и добрый театр. Он мне очень близок. Дай Бог, чтобы он оставался таким и дальше.

Зрители нас любят – и петербуржцы, и приезжие. Благодарят. А что нужно нам? Чтобы людям стало немножко светлее жить. Наша задача – не развлечь комедией, посмеялись и забыли. Нет. Может быть, постараться дать ответ на какой-то сложный вопрос, подсказать выход из непростой ситуации. Мне кажется, это очень важно.

– Многие зрители знают вас по фильмам и сериалам, там у вас совсем другие роли. Но именно кино сделало вас узнаваемым и популярным.

– Возможно, был бы еще популярнее, если бы диапазон моих ролей был пошире. Меня пригласили в «Улицы разбитых фонарей» на роль главного отрицательного героя, такого благородного мстителя. Из других фильмов я бы назвал «Одиночку», «Военную разведку. Первый удар», два сезона сериала «Не было бы счастья», «Ментовские войны», «Невский. Проверка на прочность», «Ментозавры». Как видите, это, за малым исключением, ленты про полицейских.

Появился какой-то штамп, а хотелось бы сыграть не начальника, а человека с его судьбой, отношением к женщине, детям, его переживания, то есть траекторию полета человека, а не профессионала. Наверное, уже пришло время менять те роли, которые есть в кино. Я надеюсь, что шаг за шагом в моей жизни будет это будет происходить. Пока рассказывать не буду, но работа началась и в кино, и в театре.

Знаете, в моей жизни возникают ситуации, как в детстве. Прыгаешь в воду бомбочкой, достигаешь дна, а потом отталкиваешься и всплываешь как поплавок. Иногда думаешь, почему такая пауза? А потом бах – и возникает чудо. Так было уже много раз. Главное – хорошо и честно делать свое дело.

– В вашей творческой биографии были еще и мультфильмы.

– Да, я принимал участие в озвучивании мультфильмов и фильмов. Последний мультфильм, который мы озвучивали, на мой взгляд, был не так интересен, как, допустим, «Алладин» в диснеевской трилогии, с которого я начинал, «Подводная братва» или «Мадагаскар». А с советскими мультфильмами и сравнивать нелепо.

– Про любимые роли спрашивать не буду, а есть наиболее значимые, может быть судьбоносные?

- Все. Каждая по-своему. От роли к роли обогащаешься – актерски и человечески. Ты репетируешь, общаешься с режиссерами, которые приносят какие-то свои миры. С авторами, пусть даже ушедшими, с которыми очень важно настроиться на одну волну. С коллегами: артистами, композиторами, декораторами, костюмерами, с которыми ты говоришь на одном языке. Наконец, со зрителями, которым близок дух нашего театра. И когда все это удачно соединяется, рождается маленькое чудо – спектакль. И все лучшее, что в нас есть, мы можем подарить людям и сделать мир хоть чуточку светлей.