– Вы учились на факультете иностранных языков ЛГПИ им. А.И. Герцена, но резко сменили траекторию и поступили в ЛГИТМиК. Что стало решающим толчком к этому решению?

– В детстве, как всякий ребенок, мечтал о разных профессиях: сначала хотел быть археологом, историком, потом ветеринаром. Где-то в старших классах пришло понимание, что я хочу стать артистом. Но когда я приехал в Петербург и пришел в театральный институт на Моховой, я побоялся даже подать документы. Думаю, меня напугала богемная атмосфера. В итоге я поступил в Институт иностранных языков Герценовского университета. Я учился в очень хорошей школе с углубленным изучением английского, мне это легко давалось, поэтому вот такой был у меня запасной вариант. Три года я отучился и был на хорошем счету, но все-таки решил попробовать исполнить свою мечту. И на удивление... меня приняли на курс Льва Абрамовича Додина. Кстати, филологическая стезя тоже не оборвалась – у меня дедушка языковед, папа журналист, и во мне это остается. Я продолжаю писать стихи, сочинять «капустники»...

– Кто из педагогов или старших коллег оказал на вас самое большое влияние в начале пути?

– Я увлекся театром в последних классах школы, начинал в студенческом театре «Резонанс» при педагогическом институте в Кировограде, городе моего детства. Этот любительский театр был невероятно высокого уровня, лучше, чем городской профессиональный. Руководил театром Валерий Дмитриевич Дейнекин, он закончил Щукинское училище, но всю свою жизнь поднимал искусство в родном городе. Всегда вспоминаю с благодарностью те пару лет, которые я там провел, это были мои первые шаги на сцену. В театральном институте на Моховой все педагоги у нас были большие профессионалы! Первым вспоминаешь, конечно, Валерия Николаевича Галендеева – вершина, до которой не дотянешься! Мы все его немножко боялись, но в то же время сильно уважали. С ним мы сделали «Фауста» Гёте, «Одиссею» Гомера и еще много интересного. Курс у нас был актерско-режиссерский, и мои однокурсники режиссеры вовсю тренировались на нас, актерах, – ставили с нами мини-балеты, мини-оперы, драматические отрывки. Нас готовили в универсальные артисты, которые могут и петь, и танцевать, и кувыркаться, а не только «плакать и смеяться» на сцене.

– Вы много лет служите в Театре на Васильевском и поставили несколько спектаклей. Чем для вас отличается работа актера от работы режиссера?

– Иногда мне говорили, что для артиста я слишком рассудительный. Поэтому я и решил попробовать себя в режиссуре. Но в роли режиссера, кажется, мне не хватает жесткости. Первый свой спектакль «Антон и шоу-бизнес» по пьесе Джейн Мартин я делал на восемь женщин. Просто безумие. Утром отрепетировали сцену, а вечером девочки остались поболтать и всё переделали. Я понимал, что пора уже включить строгость, но все-таки пытался работать в любви. Это был сложный и прекрасный опыт. Спектакль «Последний троллейбус» по текстам Александра Володина и Булата Окуджавы выпускался легче и вот уже десять лет идет на нашей сцене. Почему спектакли ставлю нечасто? Вероятно, потому что я почти постоянно занят в качестве актера.

– В вашей театральной карьере – роли от Чичикова до Робинзона. Есть ли персонаж, которого вы мечтали сыграть, но пока не довелось?

– Двадцать лет назад мне уже задавали этот вопрос, и я так хотел тогда сыграть Ромео. Сейчас мне вроде как не по возрасту, но я думаю: может, как раз пришло время?! Я бы так хорошо это сделал! И Джульетта была бы моей ровесницей. У Шекспира это история первой любви, которая внезапно оборвалась. А мы могли бы сыграть историю последней любви, в какой-то иной интерпретации... Вот, скажем, Галина Зальцман (режиссер Театра на Васильевском) очень необычно поставила «Землю Эльзы» Ярославы Пулинович, мелодраму об отношениях двух немолодых людей. Она не стала ее маскировать под реализм, убрала быт, оставила любовь в чистом виде – и получилась красивая сказка.

– Как вы считаете, меняется ли сегодня зритель Театра на Васильевском? Чувствуете ли вы запрос на какие-то новые формы или темы?

– В свое время у нас в театре не было главного режиссера. Владимир Дмитриевич Словохотов, наш художественный руководитель, приглашал режиссеров на постановки. В итоге можно в шутку разделить нашу историю на разные эпохи. «Эпоха Романа Смирнова», когда он сделал несколько замечательных человечных спектаклей. Большая «эпоха Анджея Бубеня», который все-таки стал главным, когда решили, что театру нужна генеральная линия. Анджей погружал нас в такой сложносочиненный европейский театр, и это было необычно и свежо для Петербурга. Когда у руля стоял Владимир Анатольевич Туманов, это была «столбовая дорога» русского психологического театра. Не очень современного, не сегодняшнего дня, скажем так, но востребованного людьми, которые хотят смотреть классический репертуар, без экспериментов. Ну и в зависимости от режиссера, мне кажется, менялась и публика. Есть, наверное, и те, кто остаются верны театру на протяжении всех этих лет. Сейчас наш главный режиссер Руслан Нанава, на мой взгляд, он балансирует между традиционным и экспериментальным театром, но скорее ближе к эксперименту.

Как зритель я за эксперимент, я очень люблю малые сцены, лаборатории, спектакли на двоих, чтобы пластика совмещалась с драмой. Но в целом сейчас театр в России всё чаще отказывается от риска и идет в сторону традиции. Поскольку такого периода у нас давно не было, забытое старое – в каком-то смысле тоже новое слово.

– Вы как-то сказали, что кино – это «волшебство, которое больше, чем жизнь». А что для вас театр? В чём его особая магия?

– Конечно, я театральный артист. В театре я чувствую себя как рыба в воде. Не говорю, что нет каких-то высот, которых бы я не боялся. Но я знаю, как нужно тренироваться, чтобы этот прыжок совершить. В кино я всякий раз как в гостях. Это с точки зрения профессии.

А как зрителя кино меня больше растворяет в себе, в темноте кинозала я легче оказываюсь там, в воображаемом мире вместе с героями. Кино – более непосредственное искусство, более простое для восприятия. А в театре я всё равно всегда сознаю, что я в театральном зале. Это более сложный процесс. Это искусство, требующее серьезной работы и ума, и сердца. Именно за эту сложность я люблю театр.

– Какие фильмы или спектакли вы можете пересматривать бесконечно?

– Мы с дочкой Варварой много лет смотрим все фильмы, выдвинутые на премию «Оскар». Так что, можно сказать, мы киноманы. Из последнего: на днях посмотрел «Франкенштейна» – это такая мрачная, убивающая красота, я был эстетически поражен. И еще мне очень понравился «Марти Великолепный» – фильм был заявлен как спортивная драма, но в первую очередь это история человеческого становления. Если бы меня отправили на Марс и сказали, что с собой можно взять только несколько фильмов, я бы взял «Пролетая над гнездом кукушки» Милоша Формана и «Кабаре» Боба Фосса. Великое кино. Это одна и та же эпоха, Новый Голливуд, к которому я очень тяготею.

Что касается спектаклей, стараюсь раз-два в месяц ходить к коллегам, больше по наводке. Конечно, великолепны «Холопы» в БДТ – это большая театральная форма. Еще более сильное впечатление на меня произвела «Джульетта», тоже в Большом драматическом театре. Артисты так отчаянно плясали и пели, что мне хотелось вскочить и самому начать танцевать и петь вместе с ними! И играли так достоверно, я был впечатлен! Очень люблю «Чук и Гек» в Александринском театре – это мощный спектакль о сталинском времени в необычном формате. Мюзиклы в театре Музкомедии стараюсь не пропускать. Недавно ходил на «Петра I» – удачная постановка!

– Что и кто вас сегодня вдохновляет? Музыка, книги или люди?

– В свое время я очень много читал, но должен признаться, что всё же не стал книгочеем. Читаю, если нужно для работы или кто-то посоветует модный роман. Я очень люблю путешествия. Вот это меня действительно вдохновляет! Уже полмира объездил. Если есть возможность уехать куда-то, я обязательно еду. Хотя бы на субботу-воскресенье. Хотя бы в Рускеалу. Недавно съездил в Грузию, в которой никогда не был. Съездил в Азербайджан, в Баку, и там прекрасно провел время. В прошлом году был в Алма-Аты.

Еще я люблю хоровую музыку, поэтому часто хожу в Капеллу. Не пропускаю выставки. В K-Gallery не так давно была чудесная, нежная выставка еврейских художников «От Шагала до современности» – так меня тронула!

А еще у меня есть кот Антоша. Он такой очеловеченный, будто вот-вот заговорит. Он мой валидол и валерьянка, снимает стресс, развлекает, веселит, и у нас с ним вполне дружеские отношения.