Стремительная эволюция беспилотных систем диктует свои правила, заставляя подразделения непрерывно адаптироваться к новым технологиям. Яркий тому пример – боевой путь оператора FPV-дронов мотострелкового соединения группировки войск «Север» с позывным «Сара». Работая на зенитном ракетном комплексе, он вёл счёт сбитым вражеским разведчикам на десятки. Но стоило военнослужащему сменить профиль и взять в руки пульт управления перехватчиком, как результативность работы его расчёта всего за несколько месяцев перевалила за сотню уничтоженных аппаратов противника.

Весна в приграничье диктует свои правила. Оттаявший чернозём намертво облепляет днище легковой машины. До базового района мотострелков – рукой подать, но против глубоких колей, продавленных армейскими грузовиками, легковушка бессильна. Колеса вязнут окончательно, и местом встречи приходится назначить ближайшую лесополосу.

Долго ждать не приходится: вскоре сквозь грязевые заторы уверенно пробивается армейская «буханка». Хлопает дверь, и из салона спрыгивает на землю высокий, улыбчивый молодой человек. Это оператор FPV-дронов, младший сержант Рамиль Т. с позывным «Сара». У него есть всего несколько часов передышки перед тем, как снова уехать на линию боевого соприкосновения.

Путь в новую профессию

Рамиль ушёл в армию добровольцем ещё в 2023 году. Его военный путь начинался в классической противовоздушной обороне: около года «Сара» работал на зенитно-ракетном комплексе в Донецкой Народной Республике. Там зенитчики жгли крылья крупным вражеским разведчикам самолётного типа – сбивали «Лелеки», «Валькирии» и «Фурии», не давая им вести дальнюю корректировку. Но характер боевых действий стремительно менялся. Прошлым летом командование направило младшего сержанта осваивать новую, самую востребованную специальность: он выучился на оператора FPV-дронов.

Дневной курьер и ночной охотник

В последнее время график Рамиля строго поделён на дневные и ночные смены. В светлое время суток он выполняет задачу, от которой напрямую зависят жизни на передовой: он работает «воздушным курьером», пробивая коридоры снабжения туда, куда не проедет ни одна техника.

– Днём я кормлю нашу пехоту, – улыбаясь, рассказывает младший сержант. – Штурмовые роты сидят на позициях, и мы с помощью крупного пятнадцатидюймового беспилотника обеспечиваем их всем необходимым. Вообще он может поднять до семи килограммов, но мы стараемся не перегружать. Собираю индивидуальную посылку на сутки: литр воды, тушёнка, банка кильки, сладкое, чай, сахар. Выручают вакуумные упаковки с уже готовой гречкой или картошкой. Ну и, конечно, скидываем ребятам пауэрбанки и радиостанции.

Но как только сгущаются сумерки, транспортная рутина уступает место боевому патрулированию. Ночью Рамиль заступает на дежурство уже как «охотник». Так на передовой называют специалистов по перехвату тяжёлых вражеских гексакоптеров, известных как «Баба Яга». Расчёты постоянно контролируют воздух над квадратами, куда зашла наша пехота, сменяя друг друга в непрерывной карусели. От оператора в такие часы требуются предельная концентрация и ювелирная моторика.

По словам Рамиля, тактика этих ночных дуэлей стремительно усложняется. Противник выставляет мачты с антеннами и начинает активно применять системы видеоперехвата, сканируя аналоговые частоты. Перехватывая картинку с нашего атакующего FPV-дрона, вражеские специалисты видят момент захода на цель и заставляют свои «бомбардировщики» резко уворачиваться от столкновения.

– Этому никак не противодействовать, кроме как летать на цифровом канале связи, – спокойно объясняет технологические нюансы младший сержант. – Сигнал управления задавить можно, но перехватить и увидеть нашу картинку в «цифре» противник уже не сможет. Заходишь на неё цифровым дроном – она не уворачивается, просто висит. А чтобы поражать такие цели наверняка, мы начали практиковать дистанционный подрыв в воздухе.

Уйти из-под удара

В этой высокотехнологичной дуэли сами операторы дронов тоже становятся приоритетной мишенью. Вражеская радиоэлектронная разведка непрерывно пеленгует частоты, пытаясь вычислить точки запуска, а сверху регулярно висят коптеры-наблюдатели. Чтобы выжить, специалистам войск беспилотных систем приходится не только тщательно маскироваться, но и, как ни странно для их высокотехнологичной профессии, регулярно вгрызаться в землю. Свой нынешний блиндаж – укрытие размером три на два с половиной метра – военнослужащие рубили в снегу и льду целую неделю. Работали без остановок: двое копали днём, двое – ночью. В итоге получился надёжный и глубокий «блинчик», под накатом которого теперь хватает места четырём операторам и одной кошке, доставшейся расчёту в наследство от штурмовиков.

Однако порой смертельная опасность настигает военнослужащих не на позициях, а в дороге. Самый напряженный эпизод в службе Рамиля произошёл во время выдвижения в район населённого пункта в ДНР по шоссе. Операторы старались проскочить «по-серому», ранним утром, чтобы успеть заехать и замаскироваться до рассвета, но из-за непредвиденных обстоятельств график движения был сорван.

– У нас сломалась машина – засорился топливный фильтр, – вспоминает обстоятельства того утра младший сержант. – Пока мы прочищали насос, уже рассвело. В небе начали активно работать вражеские дроны-разведчики, и вскоре за нами погнался камикадзе. Мы попытались от него уйти, но не получилось. Беспилотник собирался пикировать сверху, прямо на экипаж. В момент, когда он начал заходить на цель, мы на ходу выпрыгнули из машины.

В результате взрыва Рамиль и его сослуживец получили осколочные ранения ног – пробитая алюминиевая обшивка машины разлетелась в стороны не хуже шрапнели. Однако, оказавшись в тыловом госпитале, младший сержант принял твёрдое решение отказаться от полноценной госпитализации, хотя врачи были готовы оставить его в отделении.

– Стало просто не по себе перед тяжелоранеными, – откровенно вспоминает «Сара». – В итоге медики извлекли лишь один осколок, оставив два других в ноге.

На первичное восстановление у Рамиля ушло всего три дня. А уже через неделю после удара вражеского камикадзе оператор окончательно вернулся в строй и снова выехал на передовую позицию.

Дело всей жизни

Пережитое заставило младшего сержанта по-новому взглянуть на происходящее. Если в первые недели работы за пультом FPV-дрона при заходе на цель от адреналина и спешки порой тряслись руки, то теперь все движения выверены до автоматизма.

– Спокойней стал ко всему относиться, – рассуждает «Сара». – Сейчас на всё реагирую ровно, ничему уже не удивляешься.

Но это профессиональное хладнокровие сменяется жёсткой принципиальностью, когда речь заходит о методах работы противника. Мотивация воина опирается на суровую реальность: он лично наблюдал, как вражеские беспилотники целенаправленно бьют по мирным жителям. Оператор рассказывает, как камикадзе атаковали местный магазин и влетели прямо в крышу мусоровоза. А в соседнем районе вражеский дрон ударил в лобовое стекло легковой машины, в которой ехала молодая семья с ребёнком – тогда не выжил никто.

Понимание того, от чего именно он защищает людей, не оставляет сомнений в правильности пути. Дома Рамиля ждут родители, любимая девушка и двое младших братьев. Их от военной стези он отговаривает, считая, что одного человека в погонах на семью вполне достаточно. Близким тяжело даётся долгая разлука, но позиция воина остаётся непреклонной.

– Как я всё это объясняю им? Да никак, – пожимает плечами военнослужащий. – Нужно, поэтому я здесь.

Своё будущее он видит предельно ясно: после завершения спецоперации младший сержант планирует остаться в Вооружённых силах, чтобы профессионально развивать беспилотные системы. Для него это больше не просто служба, а дело всей жизни.

Напомним, стать военнослужащим и защищать Родину может каждый совершеннолетний. Служба по контракту предполагает высокое денежное довольствие, льготы и социальные гарантии. Восстановить воинское звание при поступлении на службу в Вооружённые силы РФ могут граждане Белоруссии, Казахстана, Таджикистана, Узбекистана, Молдавии и Южной Осетии.

Предельный возраст для заключения контракта – 65 лет.