В преддверии Дня неонатолога, который отмечается в России 5 апреля, врач-неонатолог Елена Сластенова в интервью «Петербургскому дневнику» рассказала о своем пути в профессию, как современная медицина помогает спасать детей с экстремально низкой массой тела, а также почему возраст женщины не определяет, насколько хорошей матерью она станет.

– Елена Николаевна, вы работаете с самыми маленькими пациентами. Что в этой профессии стало для вас открытием? Чему вы удивились, когда начали работать, о чем не рассказывают в медицинском институте?

– Во время учебы в институте я, как и многие студенты, боялась новорожденных и очень не любила, когда в поликлинике доставались патронажи к малышам, только что выписанным из роддома. Было страшно даже просто осматривать их, и казалось совершенно невозможным правильно оценить их состояние. Даже после интернатуры уверенности особо не прибавилось. Только с опытом, спустя время, вместо страха пришли интерес и восхищение этими маленькими пациентами. Само рождение – это не только чудо, но и огромный труд (причем не только мамин, но и самого ребенка). Да и сразу после рождения в организме малыша происходит столько перемен – ведь ему нужно очень быстро научиться быть самостоятельным. Природой все так замечательно продумано – это не может не удивлять и не восхищать. Возможности новорожденных поистине удивительны.

– Сейчас в роддомах делают расширенный скрининг на 36 заболеваний. Зачем на самом деле нужен этот анализ? Что он даёт врачам и, главное, что он даёт семье?

– Расширенный неонатальный скрининг нужен для максимально раннего выявления наследственных и врожденных заболеваний у новорожденных – еще до появления клинических симптомов. Чем раньше выявляются заболевания, тем раньше удается начать лечение, предотвращая инвалидность, задержку развития и спасая жизни.

– Раньше вес новорожденного 2 килограмма считался критическим, а сегодня выхаживают детей весом 500 граммов. За счет чего стал возможен такой прогресс? Как изменилась ваша работа и работа всего отделения?

– Недоношенным считают любого новорожденного, рожденного при сроке менее 37 недель – начиная с 22 недель беременности. Сейчас масса тела не является критерием недоношенности. Дети иногда рождаются с низкой и экстремально низкой массой тела, но если срок беременности 37 недель и более, такой ребенок никогда не будет считаться недоношенным.

Новорожденные весом от 1500 до 2499 г – это дети с низкой массой тела, и они не всегда недоношенные. Если ребенок весит от 1000 до 1499 г – это дети с очень низкой массой тела, а менее 1000 г – с экстремально низкой. Но даже такие дети могут не считаться недоношенными. Повторюсь: масса тела как основной критерий недоношенности осталась в прошлом. Именно срок беременности определяет, является ли ребенок недоношенным.

Основное, что изменилось за последнее время, – это маршрутизация. Она оптимизирует потоки пациентов, направляя женщин с учетом рисков в соответствующие учреждения – от женской консультации до специализированных перинатальных центров. Беременных высокого акушерского и перинатального риска направляют в специализированные стационары. Роддома разделены по уровням оказания помощи (1, 2, 3-й уровни). Так, госпитализация беременных с угрожающими или начавшимися преждевременными родами, когда есть вероятность рождения на ранних сроках (с 22 недель беременности), осуществляется в перинатальный центр.

Если же недоношенный ребенок родился не в перинатальном центре – в любом родильном доме есть все для оказания помощи самым маленьким. Я работаю в родильном доме, и наша задача вместе с акушерами-гинекологами помочь родиться недоношенному малышу, оказать помощь, стабилизировать его состояние и при необходимости перевести в стационар, где его и будут выхаживать.

Что касается самых маленьких – это всегда искусственная вентиляция легких. Учитывая отсутствие подкожно-жирового слоя, мы используем кувезы для сохранения тепла и влажности, обеспечиваем щадящий режим (защита от света и шума). Малышей укладывают в «гнездышки» для поддержания позы. Во многом мы стараемся создать условия, максимально похожие на те, что были в матке. Сейчас изменились подходы к кормлению самых маленьких: все стараются как можно раньше начать кормление, очень заинтересованы в мамином молоке. Конечно, приходится кормить и парентерально (внутривенно).

Основные риски у недоношенных связаны с патологиями легких, кровоизлияниями в мозг и инфекциями, поэтому выхаживание проводится целой командой врачей. Также особое внимание уделяют глазкам – следят за созреванием сосудов сетчатки.

– Что сегодня самое сложное в выхаживании глубоко недоношенных детей? И что потом происходит с этими детьми – догоняют ли они со временем своих сверстников?

– Я уже говорила, что дети вообще обладают колоссальными возможностями, и недоношенные в том числе. Несмотря на раннее рождение и начальные трудности, такие малыши обычно демонстрируют отличную способность к выздоровлению и развитию. Если говорить о сроках, то чем раньше родился ребенок, тем больше времени ему понадобится, чтобы «догнать» сверстников. Но это же логично. Многие из них могут догнать своих сверстников в развитии примерно к 2–3 годам.

Для недоношенных малышей чрезвычайно важна профессиональная медицинская помощь и реабилитационные программы, которые помогают им развиваться. Без помощи родителей и семьи в целом это невозможно. Все-таки семья играет ключевую роль в развитии недоношенного малыша. Эмоции, поддержка и любовь семьи стимулируют ребенка и способствуют его более полноценному развитию.

– Сегодня многие женщины откладывают рождение первого ребенка на возраст после 35–40 лет. Если не говорить про демографию, а говорить про здоровье и риски: когда, на ваш взгляд, лучше всего рожать первенца и почему?

– Рожать надо тогда, когда есть возможность и родить, и вырастить. С медицинской точки зрения оптимальным считается возраст от 20 до 30–35 лет – организм в этот период наиболее подготовлен к вынашиванию, и от этого никуда не деться. И все же женщины сейчас очень внимательны к своему здоровью, поэтому, на мой взгляд, возраст не определяет готовность к материнству. Женщины после 30 чаще осознанно подходят к родительству, обладая стабильностью. Но очень важна именно готовность и мамы, и семьи в целом к рождению ребенка.

Бывает, мамы совсем молоденькие, а в родах ведут себя очень осознанно и ответственно. И после родов, общаясь с ними, удивляешься, как это складно у нее получается: и общаться с ребенком, и ухаживать за ним, и при этом не забыть про себя и про семью в целом. И наоборот – вот, кажется, и опыт у женщины есть, и жизненный, и даже материнский, а какая-то растерянность у мамы.

– Что вы обычно говорите родителям, которые столкнулись со сложными заболеваниями у младенцев? С чего им начать и на что надеяться?

– Очень сложно, когда ребенок родился не таким, как его ждали. Родители ждали ребенка здоровым, и вот мы говорим: «Не справляется сам, мы должны помочь, требуется лечение». Родители теряются. Ведь план был совсем другим: родить, наслаждаться общением с ребенком, красиво выписаться. Сложно перестроиться, и это понятно. Страх за своего малыша не контролируется, и тогда мы стараемся снизить уровень страха информацией. Объясняем, что происходит и чего мы опасаемся, чем лечим и почему переводим.

Если ребенок рождается с патологией, которую трудно корректировать, например, тяжелые врожденные пороки развития, генетические заболевания, – и обнадежить нечем, вот тогда тяжело. Конечно, нужно говорить правду, но при этом дать возможность на что-то опереться, на что-то надеяться.

– Если посмотреть на новорожденных, которых вы принимали 10 лет назад, и на тех, кто рождается сейчас, есть разница? Дети изменились?

– Дети по-прежнему радуют своим появлением. Я с удовольствием хожу на роды и заряжаюсь эмоциями, когда происходит чудо рождения. Иногда кажется, что дети стали чуть чаще требовать помощи при адаптации. Изменились ли только дети? Конечно, нет. И родители тоже изменились – стали более требовательными и к нам, и к детям.