«Когда ступеньки этой лестницы уходят из‑под ног, как палуба…» – повторял я про себя, стоя в очереди на колоннаду Исаакия. Внезапное желание вновь увидеть родной город с высоты пришло с первыми мартовскими лучами.

Сейчас уже и не сосчитать, сколько раз я преодолевал эти 262 ступени. Помню, как карабкался сюда еще в школе, когда нас привезли на весеннюю экскурсию: кажется, тогда лестница здорово дрожала на пару со мной от страха и эйфории одновременно. Потом в моей жизни было много смотровых площадок в разных городах: но ни Париж, ни Брюгге, ни Гуанчжоу так и не смогли затмить те самые первые эмоции от чуда Монферрана.

Почти в любой сезон Петербург словно соткан из очередей. Стоят и в Эрмитаж, и в Русский музей. А бывают и такие очереди, которые точно обозначают приход весны: например, на Большой Конюшенной уже вновь встали за пышками.

А еще непривычно теплый март вывел на Невский толпы: и в будний, и в выходной тут вновь не протолкнуться. И сразу же в памяти всплывает Гоголь с его «едва только взойдешь на Невский проспект, как уже пахнет одним гуляньем». Не только и не столько туристы, а именно аборигены невских берегов слоняются туда-сюда, останавливаясь на асфальтовых полустанках, уверенно оккупированных уличными музыкантами, репертуар которых – как в моем плеере в те же школьные годы: сплошной Цой да Бутусов…

На железнодорожных перронах, обращенных в сторону столицы, тоже очереди: может, оттого, что четырехчасовая поездка из точки С в точку М всё еще сродни аттракциону. А может, просто проводники нынче чрезвычайно скрупулезны.

А вот в Москве, несмотря на календарную весну, по‑прежнему царит новогоднее настроение: наряженные ели поджидают и у зоопарка, и у здания ВЭБа, а над сталинскими аркадами интонируют рождественские гирлянды. Город вечного Нового года, где ради «хромающих истин» то и дело хочется проскочить вне очереди.