Ежедневно на харьковском направлении расчёты войск беспилотных систем одного из зенитных соединений группировки войск «Север» выявляют и уничтожают десятки дронов ВСУ.

Экран радиолокационной станции усыпан мерцающими отметками. Воздушная обстановка меняется каждую секунду, создавая сбивающую с толку картину. Задача оператора РЛС – быстро и безошибочно вычленить единственную реальную угрозу: вражеский разведывательный или ударный беспилотник. Как только крошечная точка на радаре идентифицирована и взята на сопровождение, счёт идёт на минуты. У боевого расчёта ПВО остаётся совсем немного времени на перехват.

В зоне проведения спецоперации такие задачи – ежедневная рутина для зенитчиков. На вооружении расчётов – современные перехватчики, созданные на базе скоростных и манёвренных FPV-дронов. Они способны догнать и уничтожить практически любую воздушную цель.

Тесный блиндаж «птичников» практично разбит на рабочие секторы. В жилой зоне по-армейски аккуратно сложены спальные мешки, по соседству на крепких столах развернут мини-цех по ремонту БпЛА. На дощатой перегородке, разделяющей помещение, красноречивым охотничьим трофеем прибит украинский разведывательный беспилотник «Мара» – его асы «малого воздуха» сбили прямо над соседней лесополосой. За стеной два сосредоточенных воина несут непрерывное дежурство, пристально вглядываясь в экраны.

Так живёт и работает расчёт войск беспилотных систем одного из зенитных соединений группировки войск «Север» с неформальным, но уже широко известным в соединении названием «Заря».

Операторы БпЛА применяют надёжную тактику – выверенный дистанционный подрыв в непосредственной близости от цели. Успех этого манёвра целиком зависит от идеальной слаженности внутри расчёта, где первым звеном выступает тот, кто обязан вовремя заметить угрозу на радаре.

– Суть моей работы – своевременное обнаружение, – не отрывая взгляда от монитора, объясняет оператор радиолокационной станции старший сержант с позывным «Химик». – По характеристикам, скорости и высоте я определяю тип цели: разведывательное это крыло или тяжёлый ударный дрон. Работаем мы в паре. Как только цель найдена, по команде поднимаем перехватчик, и я корректирую пилота по азимуту и высоте, направляя его прямо на противника. Свою «птицу» после перехвата уже не вернуть, она разрушается вместе с боевой частью. Но спасённые жизни и сохранённая техника однозначно того стоят.

«Химик» служит в Вооружённых силах уже много лет, а в специальной военной операции принимает участие с самых первых её дней. Свой боевой путь он начинал на харьковском направлении в должности механика-водителя зенитного ракетного комплекса «Тор-М2». Выполняя важнейшую задачу по прикрытию наступающей пехоты от ударов с воздуха, он продемонстрировал не только виртуозное владение многотонной машиной, но и завидное хладнокровие. За высокий профессионализм и мужество, проявленные в тех боях, старший сержант был удостоен государственной награды – медали Жукова.

Свой нынешний, казалось бы, необычный для зенитчика позывной военнослужащий получил благодаря гражданской специальности: до армии он отучился на химика-технолога тепловых атомных электростанций. Несмотря на мирную и перспективную профессию, сам он признается: служить Родине мечтал с малых лет. В детстве, засматриваясь фильмами о героях Великой Отечественной войны, он твёрдо решил связать свою жизнь с армией. И сегодня старший сержант уверен, что находится на своём месте, с честью занимаясь по-настоящему любимым делом.

Работа оператора радиолокационной станции требует колоссальной концентрации. Небо над линией боевого соприкосновения перенасыщено дронами – как своими, так и вражескими. Зона ответственности РЛС достигает нескольких десятков километров, дежурить у монитора приходится часами.

– На экране часто бывает настоящая каша из ложных помех. Среди этой ряби нужно мгновенно выделить реальную угрозу, отсеять цели по скорости, высоте, характеру траектории, – рассказывает «Химик». – Если аппаратура фиксирует цель далеко, я оперативно передаю координаты соседям. Всё, что заходит в наш ближний радиус, уничтожаем сами. В нашем деле главное – терпение. Враг всё время ищет лазейки, пытается проскользнуть. Но глаз уже наметался, повадки противника досконально изучены. Теперь я почти интуитивно чую, откуда ждать подвоха.

Его напарник – оператор FPV-дрона с позывным «Бродяга». За пультом он около полугода, но счёт сбитых вражеских «птиц» уже идёт на десятки. Пальцы оператора неуловимо быстро перебирают стики пульта управления. Микродвижения джойстика передают команды дрону – каждое отклонение на миллиметр в воздухе оборачивается резким креном или набором высоты. Взгляд «Бродяги» прикован к экрану, в этот момент для него не существует ничего, кроме картинки с камеры беспилотника.

– У нас нет права на ошибку: есть пульт с тумблерами для взведения боевой части и подрыва, – вступает в разговор «Бродяга». – Как только я ловлю вражескую «птичку» в прицел, достаточно приблизиться к ней метра на два и нажать тумблер. Цель поражается осколками. После нужно обязательно вернуть аппаратуру в исходное положение, чтобы при подключении следующего дрона не допустить фатальной оплошности.

Самыми трудными целями «Бродяга» считает ударные дроны. Из-за высокой скорости преследовать их стандартным способом практически невозможно – перехватчикам приходится выходить на опережение.

– Лететь за «ударниками» вдогонку – затея безнадёжная, шансов догнать почти нет, – вспоминает «Бродяга» один из недавних эпизодов. – Поэтому мы перерезали ему траекторию. Настигли в радиусе трех-четырёх километров от наших позиций, грамотно зашли сзади и буквально сели на хвост. Пришлось выжимать из аппарата всё, дав максимальную тягу, рискуя спалить электронику. Но моторы выдержали перегрузку, и мы поразили цель.

Через несколько минут радар засёк второй аппарат. Расчёт сработал на автоматизме – стремительный взлёт очередного перехватчика и точное попадание. В подобных ситуациях радиолокационная станция может кратковременно потерять визуальный контакт с объектом, и оператору приходится ориентироваться исключительно по особенностям местности.

Эффективность такой тактики сегодня неоспорима и доказана в реальных боях. Сборка одного манёвренного коптера-перехватчика обходится военному ведомству всего в несколько десятков тысяч рублей. Эта сумма абсолютно несопоставима со стоимостью полноценной зенитной управляемой ракеты для комплексов вроде «Тора» или «Панциря». При этом свою главную задачу – надёжную защиту ближнего контура неба от вражеских беспилотников – малые дроны-камикадзе выполняют столь же безотказно и результативно. Каждый такой перехват – это чьи-то спасённые жизни. Этим чувством зенитчики дорожат больше всего.

– Позади нас много гражданских, чьи жизни напрямую зависят от того, насколько чётко мы сработаем, – объясняет «Химик». – Мы прекрасно понимаем, что цена любой ошибки слишком высока, поэтому на нас лежит просто колоссальная ответственность.

На мониторе радиолокационной станции, среди привычной россыпи зеленоватых помех, вновь проклёвывается едва заметная, но чужеродная отметка. Взгляд «Химика» мгновенно становится предельно сосредоточенным, он отрывисто диктует напарнику азимут и высоту. Очередной перехватчик с боевой частью взмывает в небо.

Напомним, стать военнослужащим и защищать Родину может каждый совершеннолетний. Служба по контракту предполагает высокое денежное довольствие, льготы и социальные гарантии. Восстановить воинское звание при поступлении на службу в Вооружённые силы РФ могут граждане Белоруссии, Казахстана, Таджикистана, Узбекистана, Молдавии и Южной Осетии.

Предельный возраст для заключения контракта – 65 лет.