То и другое подтверждается с 28 февраля. Первое: о войне следует судить не по первой неделе, а по ее последствиям. Ситуация в самом Иране также требует уточнения. Поэтому региональную динамику пока обойдем.

Второе: суть происходящего состоит в стремлении США не допустить многополярности с показательным наказанием любой страны, не согласной с одновершинным миром. Но и перенапряжение «главной империи» может усугубиться трансатлантическим и даже внутренним расколом.

Третье: дипломатия становится дымовой завесой перед тем, как нанести удар. Смысл переговоров ныне сводится к тому, чтобы обнадежить (усыпить) партнера перспективой сделки. Иначе как совместить назначение на 28 февраля очередного раунда американо-иранских переговоров с атакой на Иран в тот же день? Террор становится морально допустимой нормой.

Четвертое: эскалация вокруг враждебного Западу режима приобретает типовой характер: его демонизация, введение санкций, провоцирование беспорядков, поиск повода для нападения, удар и интервенция… Трагический пунктир: Саддам – Каддафи – Хаменеи… Кто следующий?

Пятое: обещания-гарантии Трампа – это фикция. На него подействуют только потери при ужесточении внутриамериканской конфронтации. Существенный фактор его президентства – отказ от сколько‑нибудь осторожной системы принятия решений о войне. До сих пор они утверждались скептическим конгрессом. Теперь Трамп предстал «общедемократическим фюрером» – с замахом на весь западный мир. Какой, к черту, Анкоридж?..

Шестое: убийство или похищение чужого лидера становится обыденностью. А если нечто подобное произойдет с союзниками Запада? Налицо формула бандитских разборок: раз мы убили вашего пахана, значит, вы должны подчиниться. Какой смысл был в уничтожении духовного лидера Ирана, если реальная власть в стране группируется вокруг Корпуса стражей исламской революции – дублера армии и полиции? Да и отношение к потерям сильно разнится на Западе и Востоке.

Седьмое: экономические последствия расшифруют цены на нефть. Многое будет зависеть от Ормузского пролива: через него идет около 30 процентов мирового энергопотока. Наиболее уязвим Китай, куда поступает более половины энергоэкспорта из зоны Персидского залива. Предсказуемы кризисы или скачки цен в мировой системе страхования, прежде всего на море, на рынке вооружений, а также в туристической сфере.

Восьмое: подтверждается обоснованность «народного» взгляда иранцев на США и Израиль. Чего стоит гибель более 150 школьников в иранском Минабе? Притом что не забыты 17 тысяч юных палестинцев, погибших за два года в секторе Газа. Никого не обеляя и не оправдывая, спросим: кто оказался по ту сторону морали? Но если одни не соблюдают правила поведения, как быть другим? Израиль может стать первоочередной жертвой возмездия.

Девятое: существенной представляется пока не проявившаяся реакция всего мусульманского мира, любых по мотивации антизападников, а также противников Трампа на события вокруг Ирана. Настроения союзников (прокси) Тегерана очевидны, но их готовность требует подтверждения. Не исключен спонтанный уличный газават против сил, покусившихся на единоверцев, безотносительно их приверженности суннизму или шиизму. Нападениям могут подвергнуться прежде всего иудеи и американцы, а также те, кто их защищает. Триумфаторское верхоглядство западных медиа явно эпатажно. Впрочем, проявим осторожность к оценкам иранской стороны: в условиях войны публично только то, что помогает победить. Но данное Западу прозвище «коалиция Эпштейна» заставляет задуматься.

Десятое: предсказуемо провоцирование внутрииранских столкновений, прежде всего межэтнических: персы – азербайджанцы – курды – белуджи – арабы… Это чревато последствиями не только для Ирана, но и для окрестных стран. Там тоже все непросто… Иранские курды (12 процентов от 90 миллионов иранцев) наиболее активны. Но, во‑первых, они ориентированы скорее на партизанское повстанчество, во‑вторых, наибольшие претензии у них к Турции – союзнику США по НАТО. Куда опасней для Тегерана провоцирование азербайджанцев, их до трети населения Ирана.

Вот сиюминутная оценка со стороны китайцев: смертельная угроза – внутренний раздор. Витальный просчет – слепая вера в мир. Самая суровая реальность – превосходящая огневая мощь врага. Самый жестокий парадокс – иллюзия победы…