Для меня актеры того поколения, и Вадим Васильевич в том числе, что-то вроде недосягаемых планет. Он, так же, как и его друг Николай Караченцов, из плеяды энергичных, красивых, молодых, цельных людей, обладающих потрясающей мужской харизмой. Несмотря на его хрупкость с виду, внутри у него очень прочный стержень, он такой «мужичара», в хорошем смысле этого слова.

Когда я пришел в театр, то сразу увидел в нем большую школу. Он работал непонятно как, потому что все делал дома. У него домашняя работа всегда сделана, партитура роли разложена. В любой работе он всегда оставался очень цельным и конкретным. Он никогда не выходил на сцену с холодным носом.

Я всегда старался следить за ним, «сечь поляну», но удавалось это не всегда. Он мог сделать какой-то жест рукой – и ты смотрел на нее, не отрываясь.

Я поначалу удивлялся, почему перед выходом на сцену он, имея такой большой опыт, волнуется? А потом понял – как здорово, что он сумел сохранить в себе это качество, которое многим движет на сцене.