– Эмилия, недавно в Смольном вам вручили знак «Заслуженный артист РФ». Как все проходило?

– Очень торжественно. Выносили флаг, играл живой оркестр, звучал гимн. Почетный знак мне вручал губернатор Петербурга Александр Дмитриевич Беглов. Церемония была очень красивой.

– Некоторые считают, что почетные звания надо отменить. Как вы к этому относитесь?

– В нашей стране уже сложилась традиция присуждения подобных званий как некоего признания заслуг, достижений, просто твоего труда, того, что его заметили и оценили. Поэтому мне кажется, будет лукавством говорить, что это неважно. Любому человеку приятно, когда его работа отмечена. Это значит, что он делает ее хорошо. А для артиста, как представителя публичной профессии, это особенно важно.

– Как встретили это известие коллеги и зрители?

– Я думаю, многим понятно, что моя жизнь в театре не простая. Конечно, кто-то был рад и поздравил. Но в целом реакция коллег по театру, скажем так, была сдержанная. Я получила большую радость и искренние поздравления от зрителей, от тех людей, которые находятся по другую сторону рампы.

– Вам трудно работать в театре, которым руководит ваш отец?

– Да. Был период, когда мне показалось, что это удалось преодолеть. А сейчас я поняла, что как было трудно, так трудно и есть. Многие говорят: театр – дом, друзья, вечеринки, сборы. А я воспринимаю театр исключительно как место своей работы.

– Наверное, априори срабатывают стереотипы родственницы руководителя?

– Знаете, как бы скромно ты себя ни вел в театре и в жизни, каким бы порядочным человеком ни был, всегда найдется тот, кто относится к тебе предвзято.

– Но начинали вы после окончания вуза у Олега Табакова и много лет ездили в Москву, где играли главную роль в спектакле «Пышка». Какие впечатления о том времени у вас остались?

– Самое сильное впечатление от Олега Павловича – человеческое. Я увидела, как уважительно он общается с партнерами по площадке, с цехами, со мной, молодой артисткой. Как умеет создать легкую, ироничную и в то же время очень уважительную атмосферу.

Несмотря на весь свой статус, он общался на равных. Тогда я поняла: чем больше артист, чем больше его личность, тем он уважительнее по отношению к другим людям.

– В таком случае не возникало желания остаться в Москве?

 – Конечно, возникало. Но я всегда понимала, что в творческом плане лучшего места, чем Молодежный театр на Фонтанке, я не найду. Для меня этот театр равно мой отец, потому что театр организует человек, который им руководит. При другом руководителе это будет совершенно другой театр, с другой атмосферой, направленностью, мировоззрением.

Поэтому, когда я закончила институт и получила несколько предложений, я выбрала именно этот театр, ведь отец всегда был для меня творческим авторитетом. Я его очень любила как режиссера и, конечно, мечтала с ним работать. Я могу сказать так: именно за творческую составляющую этого театра я держусь душой. Еще я очень люблю Петербург, и все это вместе вернуло меня назад.

Я думаю, если бы сейчас мне предоставилась такая возможность, я сделала бы сложный выбор в пользу Москвы. Потому что сегодня очень сильно изменилась киноиндустрия, да и вообще жизнь в целом. Еще 20 лет назад такого понятия, как «московские артисты» и «питерские артисты», не было. Петербургских артистов всегда возили на пробы, оплачивали им дорогу, гостиницы. Но все это теперь почему-то сильно поменялось. Оплатить билеты на пробы в Москву для артистов из Петербурга почему-то стало большой проблемой. Это касается и ставок, и отношения, и востребованности, что очень странно. Мне кажется, что питерская школа ничем не хуже московской. Профессионализм у петербургских артистов на очень-очень высоком уровне, так же как степень подготовки и ответственности. Поэтому я не знаю, почему такой несправедливый перекос произошел. Но это, увы, факт.

– Действительно странно, тем более что вас любят зрители.

– Я читала разные комментарии. Хотя неприятных действительно мало. Если мы говорим о зрителях, то у каждого свой вкус. Одному нравится артист Иванов, другому – Сидоров. Сейчас благодаря Интернету каждый может высказаться так, как он хочет. И, наверное, чем человек известнее, чем выше взлетел, тем сильнее его пытаются как-то укусить и задеть.

Конечно, слышать это тяжело, потому что мы знаем, что словом можно ранить и даже убить человека. Но, как говорится, на каждый роток не накинешь платок. Слава богу, что от зрителей я все-таки получаю гораздо больше любви и позитивных эмоций.

– На ваши последние спектакли – «Нас обвенчает прилив» и «Глубокое синее море» – не достать билетов. Что-то ещё готовите?

– Да, мне тоже очень нравятся эти спектакли. Премьера «Прилива» состоялась почти два года назад. В декабре прошлого года прошла премьера «Глубокого синего моря». С тех пор я ничего не репетирую. У меня так было всегда, видимо, копятся силы для нового высказывания.

В моей героине из «Прилива» мало разума, но очень много чувства. Таким людям всегда живется тяжело. Они не умеют принимать рациональных правильных решений. Абсолютно не умеют лгать ни себе, ни другим, как правило, очень сильно и горько расплачиваясь за это. Они могут быть только очень честны со своим сердцем.

– Вам сложно играть такие роли?

– Очень сложно. Мне кажется, что они как-то незаметно, но очень сильно эмоционально подтачивают. Я, может быть, поэтому ничего не могу начать нового репетировать, потому что как-то тяжело далась эта история. Когда ты постоянно вынужден проживать разлуку, разрыв, какую-то внутреннюю гибель, это довольно тяжело.

– А при выборе роли вы можете не согласиться с режиссером, поспорить, предложить что-то свое?

– Конечно, это очень важно – чувствовать роль, которую тебе предлагают, говорить на одном языке с режиссером, смотреть с ним в одну сторону. Поспорить с режиссером я, наверное, не смогу, но высказать свою точку зрения – конечно. Хотя некоторые режиссеры, может, и обижаются на меня за это. Но мы же не марионетки в кукольном театре.

Наверное, есть артисты, которые работают именно так. Но мне кажется, что гораздо интереснее, когда артист и режиссер работают в тандеме. А если иногда возникает небольшое сопротивление, то тут и высекается тот огонь, который делает историю интересной, а роль – объемной.

– Помимо театра, вы много снимаетесь в сериалах, что было отмечено профессиональными наградами. Чего ждать зрителям?

– В этом году вышел сериал «Стрекоза над омутом», где у меня главная роль врача-нейрохирурга. Теперь жду выхода проекта «Затмение». Сейчас начались съемки «Отмороженных 2», которые мы долго ждали.

– А любимая роль у вас есть? Или они как дети – все любимые?

– Скорее так. Когда роль рождается на протяжении двух-трех лет, то ты постепенно к ней привыкаешь, я бы даже сказала срастаешься с ней. Поэтому что-то выделить не могу.

Другое дело, что степень волнения и ответственности перед каждым спектаклем почему-то разная. Это какие-то вещи подсознательные, я даже не могу объяснить, почему перед одним спектаклем сильно волнуешься, а на другой идешь совершенно спокойно. Зато когда спектакль прошел хорошо, то проживаешь не успех, а сознание того, что получилось сделать то, что должно. И от этого наступает какой-то внутренний покой и расслабление.

– Чем занимаетесь в минуты отдыха?

– Я очень люблю ходить пешком. Наверное, поэтому мне еще так трудно уехать из Петербурга. А вообще у меня очень простые увлечения. Я люблю читать, смотреть кино и очень люблю готовить, пересматривать кулинарные книжки. Мне кажется, это придает жизни вкус, какой-то колорит и цвет.

– Зрители всегда отмечают ваше обаяние и стройность. В чем секрет?

– Я не знаю каких-то секретов. Может быть, это привычка все делать самой. Не нанимать помощников для уборки, готовить еду самой, в магазин ходить самой. Конечно, сейчас такое время, когда можно вести очень ленивую жизнь. Она становится комфортной, но счастье лично мне это не приносит.

– А что же тогда нужно для счастья?

– Знаете, об этом меня спрашивали на творческой встрече зрители. Тогда я процитировала фразу из спектакля «Наш городок», в котором играю. «День уходил за днем, а мы не успевали взглянуть друг на друга»… Мне кажется, это очень важные для каждого из нас слова.