Я помню, как Анатолий Собчак однажды пришел на мой концерт. Есть даже видеозапись, где он сидит в зале, а за ним – Владимир Владимирович Путин, который тогда был его заместителем. Я, уже узнав, что Собчак будет в зале, не стал корректировать свое выступление, смягчать его как-то и отчитал всю заготовленную программу. Да, тогда и в голову никому не приходило, что, если в зале будет начальство, значит, надо сглаживать углы. Не было цензуры: ни внешней, ни внутренней. У Собчака было прекрасное чувство юмора и абсолютно здоровая реакция.

Если уж говорить о цензуре, то рассказ «Взятка», который я тогда читал, в нынешние годы я действительно сократил, но не потому, что в нем крамола, а потому, что современное поколение слушателей не настроено 15-17 минут слушать один рассказ. Пришлось его уменьшить вдвое.

Но мне больше вспоминается не это выступление, а 1991 год, ГКЧП и Дворцовая площадь, запруженная миллионом человек. И Собчак выступал, и его слушали. Тогда только начиналась новая жизнь, и все думали, что произошло чудо, и уже завтра мы будем жить как в сказке.

Чудес не бывает, везде свои сложности, и я, как и многие, помню и продовольственные проблемы, и другие, о которых я тогда понятия не имел. Анатолий Александрович был прекрасно образованным человеком, очень хорошо умел говорить, и поэтому его выступления достигали тех, кто хотел слушать. Такой человек идеально представлял ту эпоху, которую все ждали.

Он был очень общительным человеком, живо интересовался премьерами в Филармонии, в театрах. При нем в городе стал проходить фестиваль «Золотой Остап», который он сам посещал: как выступления, так и посиделки в узком кругу. Мы и сейчас вспоминаем его как очень доступного руководителя, что необычно для такого большого города, и не испытываем ничего кроме симпатии. При нем мы стали настоящими петербуржцами.