19 февраля 1946 года на Нюрнбергском процессе начались слушания о преступлениях гитлеровцев во время блокады Ленинграда. Как считают историки, решения трибунала так и не дали правовой, ­юридической оценки совершенного ­нацистской верхушкой и ­командованием вермахта, передает «Наш район».

Советские обвинители привезли огромное количество письменных свидетельств, в том числе – печально известный дневник Тани Савичевой, записки будущего поэта, школьника Анатолия Молчанова. Фотоматериалы о разрушениях заняли 15 томов, в зале суда показаны три документальных фильма.

Материалы Нюрнбергского процесса много лет изучает в Петербурге старший научный сотрудник Санкт-Петербургского Института истории РАН и старший научный сотрудник Государственного мемориального музея обороны и блокады Ленинграда, кандидат исторических наук Дмитрий Асташкин.

«Защитники Геринга и Гесса давно освоили тактику процессуальной войны: они не отрицают факты, они требуют их безупречного юридического подтверждения, – рассказал он. – Выясняется страшная вещь: доказательств много, но юридически весомых – катастрофически мало».

И дальше – сухие числа, за которыми стоит боль: 107 тысяч бомб, 150 тысяч артиллерийских снарядов, 16 747 убитых и 33 782 раненых от бомбежек и обстрелов и строчка «В результате голодной блокады Ленинграда погибло 632 253 человека».

Парадокс в том, что дневник немецкого артиллериста доказывал факт обстрелов, но не доказывал умысла на уничтожение города голодом. Приказы формулировались иначе: «Капитуляцию не принимать», «Оставить город без снабжения», «Расстреливать выходящих».

В результате блокада Ленинграда в Нюрнберге была квалифицирована как военное преступление – «бессмысленное разрушение городов». В 1946 году мир еще не умел судить за голод. Эта норма появится лишь в 1977 году, в дополнительных протоколах к Женевским конвенциям.

Ранее «Петербургский дневник» сообщал, что в Петербурге сегодня проживают почти 45 тысяч ветеранов и блокадников.