– Алексей Алексеевич, о чем будет ваша лекция в Филармонии на концерте ко Дню защитника Отечества?

– Поскольку я всю жизнь прослужил в морских оркестрах, а лекция состоится в преддверии Дня защитника Отечества, конечно, она будет посвящена формированию военной музыки в России и ее необыкновенному расцвету в XIX веке. Это будет история от реформ Антона Дерфельдта – отца, первого «главного хормейстера» Российской Императорской гвардии, до преобразований, которые провел Николай Римский-Корсаков в качестве первого инспектора хоров Морского ведомства.

– А как же Петр I, который, как говорят, был заядлым барабанщиком?

– Действительно, военная музыка возникла у нас вместе с реформами Петра. Как человек, гениальный во всем, он лично занимался военными оркестрами, покупал их за границей вместе с музыкантами.

Петр с детства любил играть на барабане. Когда для него организовали потешные роты, он числился там барабанщиком, и ему это очень нравилось. Историки свидетельствуют, что снять приступы его гнева могли только Екатерина или барабан, который в тот момент ему давали в руки.

Есть воспоминания, как, будучи в гостях у саксонского курфюрста, Петр вызвал на состязание его барабанщиков. И превзошел их своим искусством! Император нередко выступал на маскарадах в Петербурге, где числился как барабанщик Петр Михайлов.

Любовь Петра Великого к этому инструменту отразилась и на военной музыке. Например, в 1702 году в Преображенском полку было 70 музыкантов, из которых 40 – барабанщики, остальные – флейтщики. Петр не только приглашал зарубежных специалистов, капельмейстеров, так тогда назывались дирижеры. Нанимал он и музыкантов. Например, он не отпустил ни одного из взятых в плен шведских оркестрантов: все они получили жалованье и остались на царской службе.

– В кино мы часто видим, как во время боя под звуки марша впереди всех шагают музыканты. А как было на самом деле?

– В каждом полку имелся свой оркестр. Иногда он был один на два полка, потому что готовили музыкантов долго, минимум десять лет, и обходилось это очень дорого. Выучить стрелка или артиллериста было гораздо дешевле. Поэтому в Европе музыкантов очень высоко ценили. Существовало даже негласное соглашение между государствами, чтобы во время войны оркестрантов не трогали. Они всегда шли впереди, задавая ритм движения и перекрывая музыкой грохот боя, а на рукавах у них были специальные отметки.

– Неужели все соблюдали этот договор?

– В Европе старались придерживаться правила. А вот турки, перманентная война с которыми продолжалась почти 300 лет, стреляли.

На лекции я буду рассказывать про марши, в том числе про замечательный Марш лейб-гвардии Егерского полка. Как-то раз во время одной из баталий Русско-турецкой войны 1828–1829 годов ядро попало в оркестр, и музыканты замолчали. После небольшой паузы те, кто остался жив, встали и начали играть. Когда в них попало второе ядро, возникла вторая пауза, потом выжившие заиграли снова – и дважды прогремело русское «ура!». В память об этих паузах Николай I, который был шефом, то есть почетным командиром полка, высочайше утвердил исполнение марша с криками «ура!».

– Гости Филармонии услышат это легендарное произведение?

– Да, этот марш прозвучит у нас в концерте. Эта запись уникальна, потому что она сделана с участием флейты Николая II, изготовленной из дерева, серебра и слоновой кости со специальной гравировкой. Сейчас этот инструмент хранится в Музее просвещения замечательного коллекционера и реставратора Вадима Вольфсона. Так что гости Филармонии получат редкую возможность услышать, как звучит флейта последнего русского императора в руках замечательного флейтиста, солиста оркестра Большого театра Николая Попова.

И все другие истории, которые я расскажу, также будут проиллюстрированы записями. В программе будут звучать и те, которые мы делали с Адмиралтейским оркестром к трeхсотлетнему юбилею Российской Императорской гвардии, и новые, сделанные буквально на прошлой неделе.

– В советское время военные оркестры утратили свою роль?

– Судя по фотографиям Красной армии, военных оркестров было немало, только их роль немного изменилась: она стала более церемониальной, концертно-вдохновляющей. Хотя известны случаи, когда оркестры поднимали полки в атаку.

Приведу пример из более раннего периода: в феврале 1905 года полк, где капельмейстером был автор вальса «Мокшанский полк на сопках Маньчжурии» Илья Шатров, сражался с японцами под Мукденом. Десять дней он отбивал яростные атаки японцев. В последний бой полковник Петр Побыванец поднял солдат под развернутым знаменем и под звуки марша. Впереди оркестра, дирижируя саблей, шел капельмейстер Шатров. Такие же случаи были во время Первой мировой войны и Гражданской.

В Великую Отечественную войну оркестры тоже поднимали боевой дух воинов. Во время ноябрьского парада 1941 года на Красной площади сводным оркестром дирижировал Василий Агапкин, автор марша «Прощание славянки». Когда настал момент прохода конницы и танков и ему надо было дать команду оркестру отойти к ГУМу, он не смог сойти с дирижерского помоста – сапоги примерзли. Хорошо, один из его подчиненных понял, в чем дело, и помог.