– Вадим Валерьевич, ваше имя многим известно: вы участвовали в операциях по спасению полярников в Арктике, устанавливали фигуру ангела на шпиле Петропавловского собора и кресты на многих церквях. Вы сейчас еще пилотируете?

– Как частный пилот. Для души. Обращусь к поэзии, скажу, что раньше у меня было небо, а сейчас небеса. Я сторонник того, что не внешние обстоятельства, а только наши мысли делают нас легкими или тяжелыми. Какие у тебя мысли, такая и жизнь. Поэтому я всегда стараюсь быть на аэродроме, прихожу после работы домой с отличным настроением.

– Ваша работа сейчас – это заместитель председателя ДОСААФ Санкт-Петербурга и Ленинградской области по авиации.

– Я несколько лет проработал в Бельбеке, на аэродроме рядом с Севастополем. Затем в Екатеринбурге я возглавлял компанию, которая эксплуатировала самолеты Ан-74, летающие на Северный полюс. Хорошо, но вдали от дома, от семьи. А сейчас – в своей родной стае – как в Советский Союз попал. У нас в Добровольном обществе содействия армии, авиации и флоту (ДОСААФ) России подобралась хорошая команда. Пока, правда, вдохновляемся успехами других. Ездили в Белоруссию, посмотрели, как можно организовать авиационный рай на земле.

– Вы о работе ДОСААФ в Белоруссии?

– Там обустроили великолепное пространство для тех, кто интересуется авиацией. Понимаю, что сейчас все в России боятся что-то строить. Сам я не бизнесмен и уже этим заниматься не буду. Мы поговорили с директором комплекса в Белоруссии. Он рассказал, что за время стройки деньги вообще не держал в руках. У него был участок в центре Минска, на него засматривались застройщики, он им сказал: «Я отдаю участок, а вы мне строите за городом аэродром, и я его принимаю после всесторонней проверки». Там действительно авиационный рай: в музее 50 самолетов. Люди любого возраста заходят туда, и им не хочется уходить.

– Планируете сделать у нас что-то похожее?

– Да. У нас есть три аэродрома: в Горской, Касимово и Сиворицах (Никольском). Вообще, считаю, что надо заканчивать бесконечно открывать рестораны и кафе. Пора появляться летным школам. Мы сейчас открываем в обычных школах не кадетские, а досаафовские классы, есть у нас хорошие преподаватели. Таких людей, настоящих энтузиастов, мало, но они есть. Их надо искать, им надо давать жизнь, хвалить их, нормально содержать. Например, в Сиворицах работает директором аэроклуба такой человек – Борис Борисович Шляпников, ему 71 год, он до сих пор летает. Борис Борисович не только все сохранил, но и сумел развить. Сейчас уже строят под него новые площадки. Он честен, а это самое основное, и знает, для чего живет.

– Как вы оцениваете степень интереса российских подростков и молодежи к авиации?

– Что мы молодым людям показываем, туда они и идут. Но этого мало. Например, я в свое время дочку прокатил на планере, ей понравилось, она начала читать книги об авиаторах, увлеклась. Мой сын прыгнул с парашютом и сейчас учится в летном училище.

– Можно ли возродить систему аэроклубов, которая эффективно действовала во времена Советского Союза?

– Сейчас есть сложности с финансированием, но это не самая большая беда. Важно, что наше общество расколото по горизонтали: низ – российский, а верх – европейский. К нам сейчас приезжают люди – в прошлом году их было почти 18 тысяч, многие желающие прыгнуть с парашютом – на шикарных автомобилях. За их счет мы даем прыгать тем, кто не может сейчас заплатить. Так, одна девушка пришла в Сиворицы, сказала, что хочет научиться летать, но не может платить, и попросилась: «Можно к вам уборщицей устроиться?» И теперь работает. Есть и ребята-парашютисты, которые тоже кем-то устраиваются. Некоторым по 14 лет, они в самолет-то еще забраться сами не могут, а уже хотят прыгать. Мне в Москве случай рассказали, как во время прыжка у одного мальчишки не раскрылся основной парашют, который пристегнут к самолету. Карабин расщелкнулся, трос отцепился, и парашют не вытянуло. Парень не испугался, с высоты полторы тысячи метров долетел до шестисот и раскрыл запасной парашют. А пареньку всего 15 лет… Я бы такого наградил настоящей медалью, была бы у меня на груди – с себя снял бы и ему вручил.

– ДОСААФ сейчас ведет работу с молодежью призывного возраста через военкоматы?

– Да, это наладим. Но призывники – это 18 лет и старше, а нам надо привлекать ребят уже с 12 лет, а то и с восьми. Надо изучать опыт Китая: как развивается малая авиация, как поставлена работа с детьми. Недавно на совещании в Москве приняли решение о совместном проекте с Белоруссией. У нас есть самолеты, в Белоруссии – учебные центры, которые соответствуют стандартам Росавиации. Самолеты у них тоже есть, но у нас больше. Вообще, уверен, что надо восстанавливать производство самолетов Ан-2. Эта модель вывезла нашу экономику, на ней работал ДОСААФ.

– Разве Ан-2 не устарел? Ведь этот самолет был разработан еще в середине прошлого века.

– Это самый надежный в мире самолет. Сейчас в России 13 тысяч Ан-2, еще 6 тысяч стоят законсервированные. Не верю, что будет запущен новый самолет «Байкал». Надо взять Ан-2 и сделать из него конфетку, как это сделали в Китае, где провели ремастеринг. Нужно понимать: в авиации надо создавать не самолеты, а двигатели. Как можно говорить, что к 2030 году у нас будет тысяча самолетов? Тогда надо произвести как минимум 2500 двигателей. Если самолет делается семь лет, то для производства двигателя требуется 12 лет: от макетной комиссии до запуска в серию. Ресурс двигателя на Ан-2 – 800 часов, а американского или китайского двигателя – 7000 часов. Чувствуете разницу? Надо брать китайские двигатели и ставить их на наши Ан-2.

– Вадим Валерьевич, вы – знаменитый человек, среди пассажиров вашего вертолета был Владимир Владимирович Путин. Ваше имя помогает находить спонсоров, инвесторов?

– Оно помогает попадать за закрытые двери, чем я пользуюсь. Меня в Петербурге знают, с вице-губернатором Кириллом Валентиновичем Поляковым мы давно знакомы, еще с тех пор, как я работал летчиком-испытателем. Мне нужна помощь города, не деньгами, а возможностями, необходим административный ресурс. Чтобы можно было ремонтировать наши помещения и решать другие вопросы.

– Министерство обороны России помогает вашей организации?

– Для нас 26 ноября стало большим праздником: авиация ДОСААФ вошла в систему Министерства обороны. Теперь это авиация не ДОСААФ, а государственная. Поэтому, надеюсь, благодаря Министерству обороны у нас все будет хорошо.

– Вы работали инструктором вертолетчиков, которые участвуют в специальной военной операции.

– Я обучил 16 пилотов летать на высоте пять метров, и ни одного не сбили. Один пилот рассказывал, что благодаря тому, что летел без шлемофона, смог краем глаза увидеть, как по нему выпустили ракету, и успел выполнить противоракетный маневр.

– Трудно научить так летать?

– Самое основное у летчиков – умение принимать решения. Если прекратишь взлет в конце полосы, то выкатишься за ее пределы и разобьешь машину. Если ты принял решение взлетать – надо это делать. И ты всегда должен быть на позитиве.