– Екатерина Алексеевна, мы находимся в Санкт-Петербургской консерватории. Что для вас значит это место?

– Для меня Консерватория – это мой дом. Причем дом, в котором я живу всю жизнь, с самого раннего детства. Потому что Консерватория для меня – это музыка. Это моя мама, выдающийся музыкант и дирижер Елизавета Петровна Кудрявцева. В 1941–1943 годах мама была руководителем Ленинградской государственной академической капеллы. А в 1943 году ее руководителем назначили замечательного музыканта Георгия Александровича Дмитревского из Москвы.

– А помните свои первые детские впечатления?

– Помню, в 1945 году мы с коллективом Капеллы оказались на теплоходе «Калинин», на котором гастролировали сразу после войны. Мы плыли на этом теплоходе по Волге, заезжали в каждый город и давали концерты, в том числе в Сталинграде. И у меня даже есть дома фотография, где на снимке идут моя мама, Дмитревский, а сзади, фоном, – разрушенный универмаг, развалины, центральная площадь…

Вообще, музыка в моей жизни звучала с самого раннего детства. При том что отец у меня был выдающийся инженер. Но он очень любил искусство! И в своих блокадных дневниках, а папа все время был здесь, в осажденном Ленинграде, он писал: «Господи, если бы не музыка, которая у меня в душе...» Он проходил мимо Филармонии, Театра музыкальной комедии, видел афишу, писал: «Жива, жива!» Пешком бежал с улицы Марата на завод «Арсенал», который находится на другой стороне Невы, – там отец во время войны работал. В блокадных записках он рассказывал: «Мне 33 года. Увижу ли я вас, не знаю. Но какое счастье, что вы есть, и я этим живу. И у меня каждый день, каждый, получается праздником!»

Самое главное, что я помню: это когда отец постучал в окно. Мы жили на первом этаже, он приехал, и мама мне говорит: «Это твой папа». Ну, я, конечно, ничего не могла сказать. (Смеется.)

– Это было после того, как вы вернулись в город из эвакуации?

– Да, это был 1945 год, мы приехали сюда. Помню, Капелла вернулась, а отец уехал работать в Москву. Но потом он все равно вернулся в Ленинград. А музыкой я занималась все время, играла в четыре руки с мамой. Такие имена, как Мравинский, Черкасов, Толубеев, Полицеймако… Они находились с мамой в эвакуации, к нам в дом заходили как свои люди.

Я жила в Капелле, на Мойке, в колоссальнейшем здании, которое построил Леонтий Бенуа. И тут же было хоровое училище, куда пошел учиться в первый класс мой старший брат. Через год я сама официально поступила в первый класс в Капелле, в хоровое училище мальчишек. Со мной училась Верочка Преображенская, дочка Софьи Петровны Преображенской, выдающейся певицы. И еще внучка дирижера Палладия Андреевича Богданова. Вот мы были втроем среди мальчишек, в этой атмосфере я и воспитывалась.

А потом нас выгнали. По просьбе Евгения Александровича Мравинского я оказалась в школе-десятилетке. Каждый день – концерты, репетиции в девять утра, пела в хоре. Позже, уже будучи студенткой, я приходила в Капеллу в шесть утра, меня все знали, и я могла заниматься на рояле, потому что дома в коммуналке заниматься нельзя было.

– Вы окончили школу-десятилетку, а потом Ленинградскую консерваторию, аспирантуру. Кого из учителей вспоминаете?

– Мне повезло. У меня в школе была замечательная учительница Любовь Михайловна Певзнер. Она научила меня работать. Самое главное – трудись с шести утра. И тогда уже в девять часов ты можешь идти на лекции в Консерваторию. А если инструмента нет, можно хорошо позаниматься и на столе, чтобы руки были свободны: они двигаются, а голова смотрит. Голова – дирижер, а руки – это твои оркестранты. Этому меня научила педагог из школы. Я ей до сих пор бесконечно благодарна.

В Консерватории моим педагогом был Павел Алексеевич Серебряков. Он много показывал. Говорил мало, садился за инструмент и показывал: «Сумеешь увидеть, как я играю, – хорошо. Не сумеешь – твои проблемы». И вот эти люди для меня примеры. А еще был профессор Исайя Браудо; я слышала его совершенно сказочные концерты, когда он говорил, обращаясь к моей мамочке: «Уважаемая Елизавета Петровна, если на концерте с моей стороны вдруг будет какая- то погрешность, ради бога, заранее прошу извинить меня». Это человек-легенда, который написал такие книги! До сих пор читаешь и думаешь: как можно было все это знать, каждую ноту?

А профессора Натан Перельман, Надежда Голубовская... Не могу не вспомнить и уважаемого профессора Владимира Владимировича Нильсена. Это удивительный человек, который не переносил никакого грубого удара по роялю. Он морщился так, как будто это его ударили, и говорил: «Зачем же вы так колотите? Нельзя, это же живой организм!»

А сколько я играла сочинений профессоров Ореста Евлахова, Бориса Арапова, Юрия Фалика! Мы чуть ли не каждый день бегали на радио, записывали новые сочинения. А какая дружба была у нас с Валерием Гаврилиным! Выдающийся композитор. Я все время была связана и с хоровиками, и с композиторами, и с дирижерами.

Как-то Сережа Слонимский говорит: «Я организовал фестиваль грузинской музыки». Концерт был в Филармонии, приехали разные большие композиторы. После концерта один подходит ко мне: «Я хотел с вами познакомиться. Меня зовут Андрей Баланчивадзе». Я чуть не рухнула: ведь еще ребенком, за 15 лет до этого, я играла его произведение. И вот теперь этот великий композитор захотел со мной познакомиться!..

– Несколько десятилетий вы преподаете в Санкт-Петербургской государственной консерватории имени Н. А. Римского-Корсакова. Самое главное, чему вы учите своих студентов?

– В 2024 году исполнилось ровно 60 лет с тех пор, как я учу. Так и указана в трудовой книжке дата приема на работу: «1 сентября 1964 года». Я стараюсь учить профессионализму. Как читать текст, как играть концерт с оркестром, что надо для этого знать, что такое музыка классическая или романтическая, как позволительно подойти к звуку. Мы работаем со звуком, а ведь это особое какое-то понятие, которое должно быть ясно, хотя словесно никак не выражается.

– В чем, по вашему мнению, заключается миссия музыканта?

– Музыкант должен сам понять новое сочинение, разобраться, как его донести. Можно просто охаять, сказав: «Это барахло какое-то, ничего не понимаю, наверное, это надо зачеркнуть». В связи с этим мне вспоминается высказывание Галины Улановой по поводу балета Сергея Прокофьева «Ромео и Джульетта». Она сначала сказала, что не будет участвовать в этой какофонии, а потом призналась, что нет ничего лучше, чем эта музыка. А вот миссия – по-настоящему определить, имеет ли произведение право на жизнь. Особенно важно, если ты играешь сочинение впервые.

– Какой он, ваш Санкт- Петербург?

– Обожаю свой город, считаю, что он лучший в мире. Хотя была всюду, везде. Я считаю, что Петербург – самый красивый город на земле. Когда мы гуляли с мамочкой на Крестовском острове, она, помню, сказала: «Как было бы здорово перекинуть мостик прямо на Васильевский остров». Так и произошло.

А эти огромные новые дороги! Я сейчас радуюсь им. Раньше даже не представляла, что в Петербурге могут быть такие дороги. А эти мосты потрясающие! Это особый стиль нашего Петербурга, и я безумно рада тому, что появляется в городе. Очень здорово все сделано.

– В чем секрет успеха?

– В трудолюбии и в потрясающем желании исполнить задуманное. Все то, что ты хочешь, исполнится. Не скажу, что надо кому-то что-то доказывать. Нет. Надо осилить. Сказать себе: мне хочется это выучить, сделать. И не просто выполнить, а сделать самым лучшим образом. И этому, кстати говоря, меня научили родители: не теряться ни в чем и добиваться успеха.

– Что для вас счастье?

- Когда ты не одинок. И даже если это на самом деле так, ты находишь возможность не быть одиноким. Просто помогая другим, или читая, или смотря что-нибудь.

– О чем вы мечтаете?

– О многом! Чтобы силы позволяли еще потрудиться. Это уже не от меня зависит, но я буду стараться, чтобы все получилось так. Хотелось бы повидать еще больше внуков, пообщаться со многими людьми, увидеть, как и что будет дальше. Я представляю себе будущее и надеюсь. По крайней мере, стараюсь не гневить никого. Я не имею права позволить себе быть какой-то ненужной. Пока нужна.

Отметим, что Екатерина Мурина заслужила и международное признание: в 1959 году она получила бронзовую медаль VII Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Вене, а в 1963 году стала лауреатом международного конкурса в Великобритании. По сей день народная артистка России возглавляет кафедру специального фортепиано Санкт-Петербургской консерватории. Подробнее о том, как проходило становление именитой пианистки, как развивалась ее карьера и чем живет Екатерина Алексеевна, смотрите эксклюзивно в ВК-видео.