Петербуржцам повезло: крупная выставка Архипа Куинджи проходит в эти дни в Русском музее и продлится до конца марта. «Петербургский дневник» выяснил у экспертов, почему на нее стоит обратить особое внимание.

Русский живописец греческого происхождения Архип Куинджи поступил в Академию художеств только в неполные 30 лет, да и то в качестве вольнослушателя. До этого, еще в Феодосии, молодой Куинджи пытался стать учеником Айвазовского, работая ретушером в фотостудии. Уже учась в академии, студент познакомился с передвижниками. Его полотна «Осенняя распутица» и «Забытая деревня», хоть и были пейзажами, но имели мрачный социальный подтекст. В дальнейшем Архип Куинджи от него отказался, сосредоточившись на изображении красоты – во всё более и более новаторской технике. Первой картиной, заставившей говорить о новом мастере, стало полотно «На острове Валааме», где проявился знаменитый стиль Куинджи: игры со светотенью и сумраком, изображенным в разных тонах. Это была первая картина Куинджи, купленная Павлом Третьяковым для галереи и участвовавшая в международных выставках.

«Куинджи был мастером декоративного обобщения и мощных цветовых пятен, – отметил доцент кафедры рисунка художественно-промышленной академии имени Штиглица Олег Юдин. – Он не боялся упрощать форму, чтобы усилить эмоцию. Творил светом, и этот свет продолжает завораживать и сегодня...».

Действительно, секрет Куинджи многие пытаются разгадать и сейчас – а в годы творчества желающих были толпы. За висящее на выставке полотно «Лунная ночь на Днепре» заглядывали, чтобы обнаружить там электрическую лампочку. Про краски шептались, что в них подмешана металлическая пудра (что оказалось правдой). О битуме в красках рассказывал и сам художник. Скрывать это не имело смысла: асфальтовые краски требовали особого обращения, а покупатель «Лунной ночи» – великий князь Константин Константинович намеревался взять ее в морское путешествие. Уговоры не помогли: картина без надлежащего хранения потемнела, соответственно, изменилось и ее восприятие.

По мнению искусствоведа Елены Нестеровой, тайна знаменитого света Куинджи кроется не в составе красок, а в его безупречном чувстве тона.

«Когда-то я водила экскурсии по Русскому музею, и бывали посетители, которых чрезвычайно интересовал секрет красок Куинджи. Настолько, что они не слушали экскурсию, а только выспрашивали про волшебные краски. Но даже если Куинджи и экспериментировал с бронзовым порошком, такие опыты не имели большого значения. Главное, что у Куинджи был очень хороший глаз, чуткий к силе тона. Он понимал эффект светлого на темном и наоборот. И вот это сгущение темного цвета, всё темнее и темнее, и вдруг – на нем светлое пятно. Это и дало картине «Лунная ночь на Днепре» такой эффект. А вовсе не краски. Нет волшебных красок, есть точный глаз и профессиональный подход», – рассказала Елена Нестерова.

У коллег Архип Куинджи удостоился звания: русский люминист. По словам Олега Юдина, Архип Куинджи перевел в пейзаж портретную технику Рембрандта, где освещено, допустим, только лицо, а остальное тонет во мраке. Сначала Архип Иванович творил свои пейзажи просто ради эксперимента, потом выходил на большой размер, когда понял, что нашел наконец свою нишу в большом разнообразии жанров. Потом, правда, последовали упреки в «повторности», в злоупотреблении «эффектностью». Это привело к долгим годам затворничества. Но художник все-таки открылся – и создал еще такие шедевры, как «Радуга» и «Ночное». Оба хранятся в Русском музее.

«На выставке мне больше нравятся не картины, а маленькие этюды, – заметила Елена Нестерова. – В Русском музее их много, но они не часто выставляются. Примечательно, что и сам Куинджи их не демонстрировал, не считал законченными произведениями, а просто создавал их, экспериментируя с формой и цветом, ради того, чтобы точнее передать волнующие его смыслы. Ему интересно было, как морская вода формируется в волну, например, – и возможно ли это написать?»

Олег Юдин также подтвердил, что всем, кто еще не посетил выставку, стоит обратить внимание на этюды – настоящее учебное пособие по авторскому поиску.

В Русском музее напомнили, что выставка открылась 11 сентября, и за 4 с половиной месяца ее посетили уже 348 тысяч гостей. Из них 28 тысяч купили билеты с экскурсией. Предчувствуя ажиотаж, в корпусе Бенуа внедрили специальный экскурсионный режим: с 9:30 до 23 часов. Выставка работает даже по вторникам, хотя этот день в музеях – традиционно выходной. В этот день здесь проводят экскурсионные марафоны.

Как и следовало ожидать, наибольшей популярностью пользуется «Лунная ночь на Днепре»: для нее отвели отдельный зал. Не меньшее внимание привлекают «Ладожское озеро» (1871), «Радуга» (1900–1905), «Ночное» (1905–1908), «Облака» (1900–1905), «Ай-Петри. Крым» (1890-е), «Осенняя распутица» (1872), «Пятна лунного света в лесу. Зима» (1900–1910). Для многих гостей истинным открытием стало масштабное полотно «Христос в Гефсиманском саду» (1901) из Воронцовского дворца-музея в Алупке, впервые представленное в выставочном пространстве Русского музея. Ранее эта картина показывалась только в мастерской Куинджи на закрытых просмотрах, на которых присутствовали Илья Репин, Константин Маковский, Сергей Боткин, Дмитрий Менделеев. Полотно не покидало Крым, поэтому у посетителей есть уникальная возможность увидеть его в Санкт-Петербурге.

Кстати, в ближайшие дни Русский музей подведет итоги фотоконкурса «Зима в стиле Архипа Куинджи». За 12 дней приема работ участники направили более 1200 фотографий.