Отряд войск беспилотных систем батальона «Кубань» работает беспрестанно: дроноводы зорко выявляют противника, передают точные координаты в командный пункт и метко поражают его сбросами при помощи «птичек».

В блиндаже пахло сыростью и землёй. Днём сюда иногда пробивались тусклые лучи солнца, но к вечеру лампочка под потолком оставалась единственным источником света. Где-то за стеной капала талая вода: капли будто отмеряли минуты очередного дежурства.

Экран ноутбука мерцал голубоватыми бликами. На мониторе – тёмные пятна лесопосадок и серые поля, изъеденные воронками от разрывов. Привычная картина для «Пули».

Воин устало протёр глаза, потом снова взял пульт управления и поднял дрон выше. «Русский беспилотник над полями ржи» – напел он слова из любимой песни.

Скрипнула дверь, в блиндаж спустился «Добрый». Вопросительно посмотрел на «Пулю», но тот лишь покачал головой, что означало: «Всё спокойно». Мир, за которым он наблюдал глазами своей «птицы», оставался неподвижным, и только ветви посечённых осколками деревьев раскачивались на ветру.

А потом на экране мелькнули тени. Сначала расплывчатые, но когда «Пуля» сфокусировал изображение, они превратились в человеческие фигуры.

– Есть движение, – взволнованно произнёс воин. – Записывай координаты.

«Добрый» среагировал мгновенно. Несколько секунд, и вот он уже докладывает в командный пункт батальона: кратко, чётко, без эмоций, как учили. В ответ гулкий, перемежаемый помехами, хриплый голос: «Подтверждаю. Работайте».

Они переглянулись. Всё, что нужно, уже сказано.

«Пуля» взглянул на индикатор заряда батареи на беспилотнике.

– Свяжись с расчётом «Дикого», – попросил он «Доброго». – Пусть подхватят цель и проконтролируют. Через пару минут ухожу на перезарядку. И готовь боеприпас.

Оператор-сапёр приник к рации. «Пуля» не вслушивался в его слова, он внимательно наблюдал за людьми, пробирающимися по лесопосадке. Две фигуры, третья маячит на краю кадра. Растянулись в цепь, движутся медленно. Постоянно всматриваются в небо, но то, что их уже заметили, ещё не понимают.

– Цель наблюдаю, – раздался в радиоэфире голос «Дикого». И тут же «Пуля» развернул свой беспилотник и повёл его домой.

Опять ожила рация.

– По данным радиоперехвата, в эфире слышна испанская речь. Колумбийцы к нам пожаловали. Вы уж угостите иностранных гостей как следует, – в голосе дежурного офицера слышались весёлые нотки.

– Встретим, как положено: хлебом-солью, – отозвался «Добрый».

«Пуля» с пультом в руках выскочил из блиндажа, до точки посадки он добежал за двадцать секунд. Подхватил беспилотник и тут же ринулся обратно.

«Добрый» встретил его в дверях. У обоих воинов проснулся охотничий азарт, но это нисколько не мешало чёткости их действий. Заменена батарея, подвешен к устройству сброса осколочно-фугасный снаряд. «Работаем!» – воскликнул «Пуля».

Дрон взлетел в сереющее небо и лёг на боевой курс. «Пуля» был собран, как хирург перед надрезом, но при этом пальцы оператора на кнопках пульта управления слегка дрожали – не от страха, от напряжения.

– Вижу вас, – вышел на связь «Дикий». – Буду корректировать.

Беспилотник завис над посадкой. Цель вошла в перекрестие камеры, контуры тел сливались с землёй. Тёмные фигуры бросились врассыпную, прижались к деревьям – противник наконец-то заметил угрозу с воздуха.

– Ветер с северо-запада, учти при сбросе, – попытался подсказать «Добрый», но «Пуля» и без слов товарища всё делал правильно.

Короткий вдох. Щелчок клавиши. И раскрывшийся механизм сбрасывающего устройства. «Вот вам хлеб и вот вам соль», – успел подумать «Пуля», пока осколочно-фугасный снаряд падал вниз.

А потом – взрыв. Дрожь земли. И вспышка огня, расцветающая серым дымом. Ветер быстро разметал его вдоль посадки, будто хотел как можно скорее замести следы. Но скрыть несколько тел, которые остались неподвижно лежать среди обугленных деревьев, был не в силах даже он.

«Минус три», – доложил в командный пункт «Добрый». Безжалостная и порой грубая математика войны.

Дежурный офицер ответил коротко: «Принял». Без лишних слов. Никто не говорит «молодец», «герой». Здесь так не принято.

«Пуля» грустно улыбнулся. Охотничий азарт отступил, только где-то внутри ещё вибрировали натянутые нервы – послевкусие боевой работы. Воин крепко сжал пульт управления и повёл свой дрон домой…