С одной стороны, захват президента Мадуро – это самый яркий эпизод в политической биографии Трампа. Его явно снижавшиеся котировки – результат скандальных разглагольствований вместо дел – теперь возросли даже среди радикальных демократов. Но в первую очередь – среди впадающих в ступор республиканцев. Официальной статистики на этот счет нет, но ожидается рост внутриамериканского рейтинга Трампа с 36-40% до 60-65%. Надолго ли этого рейтинга хватит – вопрос открытый.

Попутно упоминается и Гренландия. Ее Трамп обещает присоединить к 250-летию со дня принятия декларации о независимости США, то есть к 4 июля 2026 года. За четыре месяца до выборов в конгресс. С другой стороны, за любым залихватским выпадом стоит призрак грядущей ловушки. Трамп, позиционирующий себя как миротворец, подготовил несколько потенциальных конфликтов. Не только с соседями Венесуэлы, включая Кубу. Далеко не безоблачные отношения американцев с коллективными «мексами» или «латиносами» (обобщенно – латиноамериканцами) явно осложнятся. В повестке – межэтнический раскол, куда более острый, чем межпартийный. И произойти это может не в абстрактной перспективе, а в любой момент.

Мировой энергетический баланс формально сдвигается в пользу США. Вашингтон может получить доступ к ресурсам самой богатой нефтью страны: в Венесуэле разведано порядка 300 миллиардов баррелей. Тем более что эти ресурсы разрабатывались при деятельном участии американцев. Налицо перспектива политико-экономического давления на Китай и Индию – главных импортеров венесуэльской нефти.

Впрочем, если оценивать произошедшие события как энергетическую победу Трампа, это грешит упрощением. Исторически и геологически сложилось так, что ни Соединенным Штатам, ни Европе, ни Японии венесуэльская нефть пока не подходит. Она слишком густая, и для ее адаптации под потребности соответствующих стран придется перестраивать всю их технологическую базу. На первых порах – за 100 миллиардов долларов. Неслучайна сверхмалая для нефтяного лидера стоимость его запасов – около 1 триллиона долларов. Притом что догоняющие Венесуэлу «емкости» саудитов оцениваются в 3,3 триллиона. А наши, кстати, – в пределах полутриллиона.

Здесь же маячит скорее политический, чем экономический вопрос: к кому обратится тот же Китай, если его инвестиции в венесуэльскую экономику (70 миллиардов долларов) окажутся потраченными зря? Вспомним и такую частность: Куба, якобы обрекаемая на энергетический упадок, получает нефть не из Венесуэлы, а из Мексики.

Что касается политических перспектив. Да, лихой налет американцев на Каракас доказывает, что в венесуэльских элитах явно имеются союзники Вашингтона. Они, конечно, себя еще проявят, если на то будет решение Трампа. Или местная жизнь заставит себя проявить. Вместе с тем улучшившиеся за последние годы социальные стандарты большинства венесуэльцев не гарантируют победы «проамериканцев» в случае перерастания сегодняшних событий в гражданскую войну.

То, что Трамп добил международное право, звучит абстрактно и высокопарно. Но в развитии событий нельзя исключать развала не только ООН (бессмысленного инкубатора бессмысленных идей и элит), но и сугубо западных сообществ, типа Евросоюза и НАТО. Кого им поддерживать, если Трамп решит аннексировать ту же Гренландию? И что придет на смену евро-атлантической интеграции? Может, что-то из 30-х годов прошлого века?

Наконец, философское осмысление этики и юридической логики. На Западе об этом всегда говорили больше, чем у нас. Скажите, за что арестовали жену президента Мадуро? За то, что она не хотела расставаться с мужем? Как быть с каноническим представлением о демократии как квинтэссенции справедливости и законности при доминировании свободы личности? И куда спряталось международное право?

И конкретнее: как совместить пятилетней давности отчет антинаркотического ведомства США с сегодняшними обвинениями в адрес Каракаса? В первом случае Венесуэла названа 15-м (!) по мировому значению плацдармом наркоэкспансии. Сегодня – прообразом глобального «наркодьявола»…

В заключение то, что актуально для нас. Налицо попытки Трампа увязать украинское примирение с реакцией Москвы на Венесуэлу. Отсюда и история с нашим танке ром. Это ли не предложение поторговаться?