– Михаил Васильевич, вы поздно начали заниматься самбо. Как это получилось? В юности увлекались другими видами спорта?

– Регулярно спортом не занимался. Я из Архангельской области, у нас популярны лыжи, ими занимался до армии. Данные у меня хорошие, но как-то лыжи меня не увлекали, эмоциональности не хватало, как я позже для себя решил.

– Служили в армии в обычной части, не в спортроте?

– В роте почетного караула в Москве.

– Так вы Леонида Ильича Брежнева видели?

– Брежнева видел, президента США Ричарда Никсона. У меня есть
фотография: Никсон на фоне меня – я держал знамя, а они проходили мимо, он посмотрел, прямо в глаза заглянул. Нас целый взвод был – 25 человек ростом за метр девяносто.

– После армии приехали в Ленинград?

– Поступил на службу в транспортную милицию на сопровождение самолетов. Тогда не было такого строгого досмотра пассажиров, как сейчас. В каждый самолет садился сотрудник милиции в штатском с пистолетом.

Начал обучение, и, пока мы три месяца проходили подготовку, изучали приемы боевого самбо, которые применяют в милиции, на меня обратил внимание тренер Игорь Андроников. Я высокий, 194 сантиметра рост, вес 100 килограммов. Он мне и сказал: «Какой здоровячок! Я из тебя чемпиона
сделаю». Сначала я отказывался, но все ребята, целый взвод, стали меня убеждать: «Да ты попробуй!»

– Самбо вас увлекло в отличие от лыжных гонок?

– Вокруг самбо был романтический ореол, в кино показывали, как его применяют разведчики, пограничники. И я как-то поддался на уговоры Андроникова, сказал, что согласен попробовать. А он мне: «Чего там пробовать! Приходи сегодня в шесть часов вечера на тренировку». Пришел на стадион «Динамо» в старый корпус, зал на втором этаже.

– Быстро вышли на высокий уровень?

– Взяли меня в оборот – каждый день тренировки. Физически я был мощный, «солнце» на турнике крутил. Освоил технику. Довольно быстро выполнил норматив мастера спорта, выиграл турнир в Коломне, в котором участвовали много кандидатов в мастера и несколько мастеров спорта. Вошел в сборную Ленинграда, затем в обойму сборной Советского Союза.

– С вами стал заниматься главный тренер спортивного общества «Динамо» Александр Чернигин.

– Чернигин дал мне все, это был очень требовательный тренер. Давил, как домкрат. Я быстро прогрессировал благодаря тому, что была очень сильная команда «Динамо». У нас и у армейцев были хорошие человеческие ресурсы, большая конкуренция во всех категориях, много тяжеловесов. В других спортивных обществах тяжеловесов было мало, им тренироваться было не с кем.

– Когда выступали, продолжали служить в милиции? Стали офицером?

– Нет, так быстро не взлетел. Для соревнований меня освобождали от службы, а звания долго не давали. Считалось, что офицер должен служить, а выступать могут сержанты. Пока я боролся, тренировался, с этим было строго.

– Начальство не поощряло?

– Помню, задумал жениться. Пошел просить квартиру, а мне говорят: «Мы тебе дадим квартиру, а ты от нас уйдешь». Отвечаю, что если дадут квартиру, то ни в коем случае не уйду. А они мне не верят, мол, ты и звание
получить захочешь. Так я и поступил в Академию МВД только после
того, как закончил выступать.

– Правда ли, что выиграть чемпионат СССР было сложнее, чем чемпионат Европы или мира?

– Конкуренция была сумасшедшая. Чтобы попасть в сборную, надо было в своей категории быть выше всех на голову. Тем более что чемпионаты Европы и мира проводили в те времена не каждый год, как сейчас. Международных турниров вообще было немного.

– Что вам больше всего запомнилось за время выступлений в сборной СССР?

– Все запомнилось, не так уж много было международных соревнований в мое время. Два раза на чемпионат мира ездил, на обоих стал бронзовым призером. Не удалось мне победить в полуфиналах одного и того же монгола с трудной фамилией, не могу ее выговорить. Очень сильный был борец – невысокий, кряжистый, на ногах стоял крепко. В Монголии же популярна национальная борьба, в которой главное – удержаться на ногах. Любое касание пола – коленом, локтем – поражение, поэтому они очень устойчивые. Монголы – хорошие борцы, но я приезжал к ним, выиграл восемь схваток за два дня и был очень удивлен, что там появился такой сильный соперник. У него так глаза блестели, так он напирал... Никогда об этом не говорил, а сейчас скажу: явно он был на каких-то стимуляторах, каких-то настоек на кореньях употребил. Допинг-контроля тогда не было.
А так я выиграл чемпионат Европы, два раза выиграл Кубок мира.

– Расскажите о победе на чемпионате Европы в 1982 году.

– Чемпионат проходил в Болгарии, в Варне. В финале встретился с болгарином Марином Герчевым. Он выступал и в вольной борьбе, и в самбо. Когда-то и у нас борцы выступали в разных видах, как Анатолий Рощин, – в греко-римской, самбо, вольной. С этим Герчевым я как-то легко
разобрался.

– Какой был у вас коронный прием?

– Любил подсечки делать, они у меня хорошо получались. Боролся прилично, десять лет был в сборной, неоднократно мне вручали призы за лучшую технику.

– Традиционный вопрос для представителей единоборств: приходилось применять навыки не в спортзале, а против хулиганов?

– Да как-то при мне особо не хулиганили. Хотя скажу, что, пока не начал заниматься самбо, драться приходилось нередко. Находились те, кто задирался ко мне, мол, мы и не таких жлобов видали, и тогда мне приходилось давать отпор. А когда стал самбистом, то изменился, стал вести себя спокойнее.

– Момент завершения карьеры спортсмена всегда проходит болезненно.

– У нас это в один момент происходит, очень быстро. Не попал в сборную – и все. Я был капитаном внутренних войск, немного потолкался по нашим учебным заведениям и устроился в противопожарное училище на Московском проспекте преподавателем на кафедру боевой и физической подготовки. Почти 12 лет проработал, и эти годы педагогической деятельности мне понравились. Я пришел в форме сборной СССР, пользовался у ребят авторитетом, вокруг меня сразу секция образовалась. Курсанты меня любили, на 30-летие выпуска пригласили. Пришел – а больше никого из офицеров-преподавателей нет. Мне объяснили, что одного меня позвали, с остальными им скучно было.

– Не было мысли стать тренером профессиональных самбистов?

– Это ведь так тяжело – переживать за своего борца на соревнованиях! Я видел, как в свое время Александр Николаевич Чернигин с ума из-за нас сходил. Я решил, что у меня нет таких сил. С ребятами возился – студенческие соревнования, юношеские, сам выступал до 50 лет в первенстве «Динамо». Это не в ветеранских соревнованиях, а против молодых. В ветеранских один раз всего участвовал, не понравились ощущения. Решил больше на ковер не выходить.

– Вы возглавили Федерацию самбо Петербурга в 2004 году, многое
сделали за время своего руководства. Увеличилось число занимающихся, выросли результаты. А чего не удалось добиться?

– Планов у меня было громадье. Удалось собрать единомышленников, добиться помощи от городского спорткомитета, когда его возглавил Юрий Васильевич Авдеев, бывший борец. Главное, что мне не удалось реализовать так, как было задумано, – проект «Самбо в школы». Не хватило, в чем я уверен, одного – решения на законодательном уровне включить уроки самбо в школьную программу, как в Японии это сделали с уроками дзюдо, включив их отдельным предметом в программу. В Южной Корее то же самое сделали с тхэквондо. Они вообще не стали в свое время ждать, что их национальный вид спорта войдет в олимпийскую программу, обучили 200 человек, отправили их эмиссарами в разные страны пропагандировать
тхэквондо.

– Вы же готовились выступать на Олимпиаде 1980 года в Москве, но решение о включении самбо в ее программу отменили. Переживали тогда?

– Было досадно. Думаю, что если бы соревнования по самбо провели на Олимпиаде-80, то самбо могло войти в олимпийскую программу, как это произошло с дзюдо: сначала показательные выступления на Олимпиаде в Токио в 1964 году, а затем дзюдо стало полноправным олимпийским видом спорта. Но получилось, что Леонид Ильич Брежнев по просьбе Индиры Ганди вместо самбо включил женский хоккей на траве, в котором у сборной Индии были шансы на медали, правда, их команда провалилась. Сейчас самбо добилось олимпийского признания, это было очень трудно. Мы надеялись, что дебют произойдет на Олимпиаде 2024 года в Париже, но из-за санкций придется подождать.