Один из старейших актеров ТЮЗа им. Брянцева заслуженный артист России Сергей Шелгунов недавно отметил свой семидесятый день рождения. «Петербургскому дневнику» он рассказал о том, как впервые оказался в театре, и о любимых ролях.

– Сергей Алексеевич, вы служите в петербургском ТЮЗе почти полвека. А помните ли вы свой первый поход в театр?

– Скорее всего, это был или кукольный театр, или Мариинский, тогда еще он назывался Кировским. Моя бабушка с самого раннего детства активно занималась моим культурным образованием. В Мариинке я посещал балетные спектакли, а в Большом театре кукол и Театре марионеток им. Деммени – осваивал детский репертуар. Еще я прекрасно помню, как впервые оказался в ТЮЗе на Пионерской площади, я тогда был учеником второго класса. Кто-то из детей маминых коллег заболел и не смог пойти в театр, и его билет на «Конька-Горбунка» достался мне. Мое место было где-то примерно в 9-м ряду по центру. Наши постоянные зрители знают, что перед седьмым рядом у нас есть проход, по которому во время «Конька-Горбунка» бегут Иван с Коньком. И я помню, как сильно хотел оказаться там. Думал – вырасту, стану богатым, куплю билет, и они пробегут прямо передо мной, а я их буду руками хватать. Мог ли я себе представить, что потом буду играть в этом спектакле!

– Когда пришло осознание того, что вы хотите стать артистом?

– Думаю, это как раз связано с моими частыми посещениями театров. Для меня театральный занавес – это как очаг для Буратино, нарисованный в каморке папы Карло. Там есть какая-то волшебная страна, в которую надо пробраться. Я помню, как нас с мамой капельдинеры просили выйти из зала после окончания спектакля в Кировском театре. А мне казалось, занавес опустился, но он сейчас снова откроется и чудо продолжится. Так, кстати, и у нас в ТЮЗе часто случается – юные зрители не хотят расставаться со сказкой. Окончательно желание стать актером сформировалось уже в старших классах. Это была моя тайна, которой я ни с кем не делился.

– Вы поступили в театральный институт с первого раза?

– Нет. В первый год поступления я пролетел и поступил во ВТУЗ, ныне Санкт-Петербургский институт машиностроения. Мои родители были счастливы. В то время было на слуху грандиозное строительство Асуанской плотины, осуществленное советскими инженерами, и папа с мамой мечтали, что я после окончания института тоже займусь чем-то масштабным. Я без особого энтузиазма проучился во ВТУЗе год. После окончания первого курса, летом, в свой день рождения, я шел по улице и увидел объявление о том, что набирают студентов на курс при ТЮЗе им. А. А. Брянцева. Это был первый институтский набор при театре. Я сразу же побежал поступать и в сентябре уже числился студентом сразу двух высших учебных заведений – ВТУЗа и ЛГИТМИКа. Из первого, конечно, пришлось уйти.

– Помните, как поступали?

– Очень хорошо помню. Зиновий Яковлевич Корогодский, который набирал курс, тогда был с театром на гастролях. Поэтому нас отбирал Лев Абрамович Додин, который потом стал нашим педагогом. Корогодский приехал только к третьему туру, когда осталось около ста абитуриентов. Из них взять должны были всего двадцать с небольшим. И это было страшно. Ведь почти все испытания пройдены, и срезаться на последнем этапе было бы невероятно обидно. И вот наступил решающий день объявления результатов. Нас всех собрали на пятом этаже, там, где сейчас Малая сцена, и начали по алфавиту зачитывать список поступивших. А я же на букву Ш – в самом конце. Ожидание было мучительным. Но, наконец, я услышал – Шелгунов! А потом – Шумилова. Так мы с моей будущей коллегой по ТЮЗу Надеждой Шумиловой поступили в театральный институт. И когда мы с ней счастливые и довольные вышли из театра, я ей сказал: «Знаешь, а мне уже больше ничего не хочется, я всего добился!» Вот такие сильные чувства меня переполняли, когда я добежал до финишной прямой.

– Каким был ваш первый «взрослый» выход на сцену ТЮЗа?

– Свой профессиональный отсчет я веду со спектакля «Хоровод». Он состоял из 15 сказок народов СССР – по количеству советских республик – и был приурочен к 50-летию Советского Союза. Мы, тогдашние второкурсники, влились в этот спектакль с двумя своими сказками. Одна была узбекская – «Дружба птиц», в ней я играл птицелова. Вторая – эстонская, «Волк и олень», в которой я был оленем. Спектакль был очень красивый, все костюмы были решены в четырех цветах. У актеров-мужчин – сиреневые и красные, у женщин – желтые и оранжевые, то есть у каждого артиста по два костюма. А у нас, студентов, было по четыре костюма – и сиреневый, и красный, и желтый, и оранжевый! Из-за этой привилегии мы чувствовали себя очень привилегированными. «Взрослым» этот выход на сцену я считаю потому, что это был первый раз, когда я получил зарплату за свою актерскую игру.

– Какие роли стали главными в вашей актерской карьере?

– Во-первых, это две роли в постановках Зиновия Корогодского. «Открытый урок» – спектакль, состоящий из небольших скетчей, как бы серия наблюдений за отношениями взрослых и детей. Я там играл сразу несколько ролей, иногда едва успевал переодеваться, чтобы выбежать на сцену в следующем образе. «Остановите Малахова» – спектакль, основанный на журналистском расследовании Валерия Аграновского. Это история подростка, нарушившего закон и оказавшегося в колонии. В течение всего действия мы пытались разобраться, как такое могло произойти. У меня была роль Антона – сына журналиста, которого играл легендарный Николай Николаевич Иванов. Вот эти два спектакля для меня были очень важными и эпохальными. И третья моя значимая и любимая роль – Телятев в спектакле Александра Кузина «Бешеные деньги».

– Кто из режиссеров оказал на вас сильное профессиональное влияние?

– Все, кто был на моем пути. В первую очередь, конечно, Зиновий Корогодский. Затем Андрей Андреев, Григорий Козлов, Сергей Каргин. Каргин поставил в ТЮЗе совершенно гениальный спектакль по Бернарду Шоу «Дом, где разбиваются сердца». Помню, я как-то наблюдал из зала за его репетицией и у меня выступили слезы на глазах. Я подумал, неужели так можно репетировать? Любопытно, что в то же время «Дом, где разбиваются сердца» поставили в БДТ. Я думал, ну, наверное, у них все будет очень круто. Оказалось, нет. Наш спектакль был намного лучше.

– Сегодня вы заняты в 10 спектаклях ТЮЗа. Какие роли самые любимые?

– Самые дорогие для меня мои роли в детских спектаклях, ведь в ТЮЗе они всегда сделаны на самом высоком уровне. Петсон в постановке «Петсон и Финдус» и «Новые приключения Петсона и Финдуса», Профессор и Дед Мороз в спектакле «Лев, колдунья и платяной шкаф», Мастер Скуки и Ничего Неделания в «Сказке о потерянном времени», Царь и Спальник в «Коньке-Горбунке». Люблю своего Мэннерса-старшего в мюзикле «Алые паруса». Очень рад, что режиссер этого спектакля Сусанна Цирюк предложила мне эту роль. Участие в мюзикле – это невероятный актерский опыт.

– Зачем вы, уже будучи актером ТЮЗа, закончили РГПУ им. Герцена?

– Мне всегда были интересны новые знания. Еще в школе мой портфель был набит пособиями «для поступающих в вузы» – и по математике, и по биологии, и по физике с химией. Меня интересовало большое количество профессий. Педагогика тоже была в этом списке. В конце 70-х – начале 80-х ленинградский ТЮЗ приобрел серьезную социальную направленность – мы часто ездили в школы, к нам приходили педагоги с лекциями, к тому же нашей основной аудиторией были дети и подростки. И я понял, что педагогическое образование мне просто необходимо.

– Как к вашему поступлению отнесся Корогодский?

– Он сначала ничего не знал. Я поступил на вечерне-заочное отделение втайне от всех. Совмещать учебу и работу в театре было очень трудно, ведь у меня было по 30 спектаклей в месяц. В какой-то момент я так от всего устал, что забросил учебу. И вот как-то иду я вдоль театра, навстречу мне Зиновий Яковлевич. И вдруг он меня спрашивает: «Ну, как дела в педагогическом?» С меня в этот миг сошло сто потов от ужаса – откуда он знает? А он мне говорит: «Не волнуйся, продолжай учиться, я бы никогда не стал главным режиссером, если бы у меня не было педагогического образования». Так, с благословения Корогодского я все-таки закончил пединститут.

– Есть ли у вас актерская мечта, которая ещё не исполнилась?

– Очень жду пьесу с хорошей драматургией. Я считаю, что слово – это самое важное в театре. Какое оно и как произнесено –  в этом вся суть. Взять того же Островского – совершенно гениальный драматург с прекрасным слогом, тонким знанием театра и того, как в нем все устроено. Поэтому его пьесы есть в каждом уважающем себя театре, несмотря на то что им уже больше сотни лет. А еще мне очень хочется сыграть два спектакля «Конек-Горбунок» подряд. В одном выйти в роли Спальника, а во втором – в образе Царя!

– Какие у вас ожидания от нового театрального сезона?

– Я очень люблю гастроли. И благодаря нашему энергичному и очень креативному директору театра Светлане Васильевне Лаврецовой в 102-м театральном сезоне их будет очень много. ТЮЗ имени А. А Брянцева ждут в Новороссийске, Ярославле, Рязани, Нижнем Новгороде, Кабардино-Балкарии, Казахстане, Ираке, Сербии. Наверное, я даже не буду разбирать чемодан!

– В чем секрет вашей прекрасной физической формы и моложавости?

– Не знаю. Может быть, в абонементе в фитнес-клуб, которым я воспользовался всего несколько раз за весь сезон? (смеется). Или в том, что я не ем мяса, рыбы и грибов? Хотя на самом деле, мне кажется, дело в том, что в душе я молод и весел, ко всему отношусь спокойно и ни на кого не держу зла.