– Елена Владимировна, вы – знаменитая дзюдоистка, широко известны, но что-то о вас в последние годы ничего не было слышно.

– Однажды мне захотелось тишины. Я 15 лет не надевала кимоно, отдалилась от спорта, занималась совершенно другими вещами. Ездила по миру, открывала для себя что-то новое. Проводила семинары по телесной терапии, побывала в Индии, Тибете. Жизнь моя изменилась, когда я встретила в Индии буддистского монаха, это в резиденции далай-ламы. Там что-то со мной произошло, я вернулась совсем другим человеком. У меня открылись совсем другие возможности, я стала заниматься далекими от спорта вещами – консультировать, немного лечить. Я обратилась к природе своей, и в дальнейшем это привело к тому, что я взяла фамилию своего отца – Бангура.

– Вы в эти годы совсем не были связаны со спортом?

– Спорт мне очень многое дал, но, когда спорт заканчивается, то жизнь очень резко меняется. Мне было интересно общаться с людьми, которые меня не знают, которым не важны мои медали, а важна я сама. Поняла, что надо идти к себе, а не от себя, но сначала надо понять свою суть. В Индии я встретила людей, которые живут совершенно по-другому, чем мы, с другим ощущением мира. Например, для них йога – не напряжение, а разговор с собой. Видела, как в парке один индус так легко, так естественно и без усилий делал упражнения, улыбался.

– Но сейчас вы вернулись в дзюдо?

– Произошла трагедия – ушел из жизни мой первый тренер Алексей Викторович Андреев, наставник, очень близкий человек, который очень много мне дал. (А.В. Андреев – советский и российский тренер по лёгкой атлетике: толкание ядра, метание диска и молота, самый молодой заслуженный тренер СССР. – Ред.).

На фоне стрессовой ситуации я погрузилась в раздумья, я как будто бы снова смогла побывать в мире дзюдо, увидев многих своих знакомых.

Я поняла, что хочу вернуться в дзюдо, в борьбу. Чудесным образом нашлось для меня кимоно. Когда первый раз за 15 лет его надела, испытала такое волнение, как в первые дни занятий дзюдо. С нетерпением жду начала нового тренировочного сезона, чтобы заниматься с учениками. Я и сама привожу в порядок свое тело, бегаю, провожу спарринги. Я в предвкушении, в таком восторге, как в юности, когда удается сделать то, что раньше не получалось.

– Вы можете очень многому научить юных дзюдоистов.

– Хочу не тренировать, а именно приобщать к философии дзюдо. Потому что дзюдо – это искусство. Меня многое восхищало – как можно так сгруппироваться после броска, что упасть и тут же встать на ноги. Знаете, самое красивое – выполнение приема без усилий. Есть чемпионы, а есть мастера, которые все делают красиво. Учиться надо у мастеров – чистоте движений, изяществу, тому, что человек сам радуется тому, что он делает.

– Дзюдо за эти годы сильно изменилось?

– Сейчас на первом плане сама борьба – техника, физическая подготовка, победы, призовые… А для чего ты борешься? Это глубокий вопрос. Тренер Александр Сергеевич Корнеев однажды спросил меня: «Кто ты? Какова твоя суть в дзюдо? Подумай и найди свой стиль». И я начала думать, и где-то через полгода на очередной тренировке из меня «вылезло»: когда мы выполняли упражнение «хвост змеи», у меня проявилось что-то другое, и тренер сказал, что это «лапа тигра». Я спросила: «Как это? Кто же я – змея или тигр?» А он сказал: «Ты впитала этот стиль, когда надо – ты змея, а когда надо – тигр, а иногда и все сразу».

– От многих приходится слышать, что дзюдо – это особая философия, это даже не спорт, а образ жизни. У вас свой взгляд на этот вид борьбы?

– Дзюдо – это разговор двух людей. Некоторые разговаривают, не слыша собеседника, диктуют, борются сами по себе. Как в фигурном парном катании бывает, что партнеры сами по себе. Принципы дзюдо сформулировал Дзигоро Кано. Его портреты вешают во всех школах дзюдо. О нем все знают, что он основатель дзюдо, а если спросишь – что вы еще о нем знаете, – то ответом будет молчание. Каким он был? Как он создал свою школу?

У Кано был учитель, и он отпустил его в свободное плавание, а тот открыл свою школу в буддистском монастыре. Сначала к нему относились с недоверием, монахи долго присматривались. Приходили ученики из других школ борьбы, предлагали сразиться, и ученики Кано доказали, что их школа имеет право на существование. Кано окончил институт, изучал языки, переводил английскую литературу. Главным он считал воспитание молодежи, хотел, чтобы дзюдо стало популярным у интеллигенции. Это было трудно в Японии того времени, где был очень силен самурайский дух, дух агрессии. Дзюдо – поиск себя. Узнавание себя. Самосовершенствование, стремление стать лучше. В первую очередь не победа над соперником, а над собой. Не механическое заучивание приемов, а когда тело слушается, само делает движения, легко, без усилий.

– Как вы начали заниматься дзюдо?

– В детстве, когда была совсем маленькой, ходила в литературный кружок и художественную школу во Дворце пионеров на Невском проспекте. Затем три года занималась баскетболом – это интересно, это командная игра, в которой очень важен коллектив. Я больше сидела на скамейке, но, когда выпускали, быстро очень бегала, а тренер мне говорил, что «бегаю не по делу».

Потом занималась легкой атлетикой, метанием копья. Достигла серьезного уровня. Поняла, что в спорте очень много тяжелой, черновой работы, которую никто не видит: над техникой, над физической подготовкой, много тяжелых упражнений с набивными мячами, с блинами от штанги, с грифом. Испытала первый вкус победы, начала выигрывать – первенство Ленинграда, первенство общества «Трудовые резервы», заняла второе место в чемпионате СССР, отобралась на международные соревнования социалистических стран «Дружба», заняла второе место. А первое заняла кубинка, и, когда нас награждали, то спросили: «А кто из вас кто?», и мне посоветовали надеть форму сборной. Журналист прошел сначала мимо, потом посмотрел на герб СССР и сказал – «Вы не кубинка, вы – Лена Петрова, мне надо взять у вас интервью».

Так я дошла до юниорской сборной СССР, ездила на сборы, занималась рядом с легендарными спортсменами – метателями молота Юрием Седых, Сергеем Литвиновым. Увидела, как они тренируются, как терпят, как борются, как относятся друг к другу. От них веяло энергией, я прониклась их духом. Поняла, что такое спорт. С таким багажом я пришла в дзюдо.

– Как же произошел переход из легкой атлетики в дзюдо?

– Я уже училась в Институте Лесгафта. В тот момент сидела дома, залечивала серьезную травму, около года ничего не делала. Очень плохо себя чувствовала, настроение было плохое, думала, что чем-то не тем я занимаюсь, что-то в моей жизни неправильно. Как-то зашла к подруге в гости в общежитие и увидела «какой-то халат». Она объяснила, что это кимоно, что она занимается дзюдо.

Мне стало интересно, пришла с ней на тренировку, посмотрела и мне очень не понравилось. Все катаются по полу – мальчики, девочки, некрасиво, принимают какие-то непристойные позы, хватают друг друга. Ушла, на лестнице встретила тренера Александра Сергеевича Корнеева, он спросил, хочу ли заниматься, ответила: нет, не понравилось. Он сказал, что напрасно, у них очень хорошо. Где-то через месяц я вдруг решила прийти, пошла одна, так как подруга не могла. И тренер сказал: «Пришла – значит, созрела».

– Что стало толчком к такому решению?

– Посмотрела по телевизору какой-то турнир по борьбе, и мне понравился дух борцов. У меня появилось чувство, что это мое. Бывает, когда головой ты еще не понимаешь, но чувствуешь, что это твое. Я сделала свой выбор. В дзюдо ты все время должен делать выбор, во время поединка делаешь это много раз – куда пойти, влево или вправо, пройти по краю… Все время ищешь правильный вариант, твое тело совершенствуется. Это принцип Дзигоро Кано – постоянное самосовершенствование.

– Дзюдо повлияло на ваш характер?

– Дзюдо – это лучший способ узнать себя. Это то, чем сейчас занимаются на многочисленных психологических тренингах. Мы ведь плохо знаем сами себя, из-за чего совершаем в жизни ошибки.

– Насколько знаю, во времена СССР в спорте почти не обращались к помощи психологов, считалось, что лучший психолог – сам тренер.

– С нами работал спортивный психолог Алексеев. Он из трехсот человек выбрал двух в сборную СССР – меня и еще девушку, Лену Новгородцеву, с которой мне потом было всегда очень трудно бороться. Занятия с психологом научили за 10 секунд отдыхать, раскачивать внутренний маятник, включать обратный отсчет. Уметь открывать второе дыхание, когда уже кажется, что совсем нет сил, а также научил многим другим психологическим практикам.

– Вы выиграли бронзовую медаль на Олимпиаде в Барселоне в 1992 году. Тогда была сложная политическая ситуация, СССР прекратил существование, выступала Объединенная команда СНГ, без флага и гимна. Это мешало?

– Я помню, что на параде открытия Олимпийских игр были флаги всех республик бывшего СССР, что Александр Карелин нес флаг нашей сборной команды. Олимпиада запомнилась мне как всеобщий праздник. В Олимпийской деревне мы жили напротив американцев. У нас был общий двор, в котором делали зарядку и мы, и они, а потом мы и американцы рассматривали друг друга в бинокли. Тогда подумала, что Олимпийская деревня – прообраз будущего, где нет денег, нет вражды, агрессии, все общаются друг с другом.

– Сейчас Олимпийские игры стали другими?

– Думаю, что очень многое изменилось. Нет того олимпийского духа. Прошло уже много лет после того, как барон Пьер де Кубертен возродил Олимпийские игры. Мне кажется, что надо их заново возрождать, может, под другим названием, чтобы спорт всегда оставался вне коммерции и политики. Помню, как после Олимпиады в 1992 году мы все собрались в гостинице в Москве и отмечали, было чувство единения, братства. Есть поговорка «Бог сохраняет все», и я это помню.

– Расскажите о своих африканских корнях. Правда ли, что ваш отец из династии потомственных целителей?

– Мой папа из Сьерра-Леоне, он врач. Приехал в Ленинград учиться в первый медицинский институт. Мама с ним встретилась на танцах, он из всех молодых людей был самым застенчивым. Еще у меня есть младший брат, мамы у нас разные, а папа один. После первого класса меня должны были с братом увезти в Африку, но начали происходить смешные коллизии. У брата документы были в порядке, а мои документы куда-то потерялись. Их надо было восстанавливать, это затянулось, мама сказала, что мне пора ехать в пионерлагерь. Так сложилось, что я могла в детстве уехать в Африку, но осталась в Ленинграде.

– Вы сказали, что с нетерпением ждете начала тренировочного сезона. Будете заниматься с детьми?

– Сейчас у меня есть группы, в которых мальчики и девочки 10-15 лет. Мне очень интересно с ними. Им надо показывать сложные упражнения, но так, чтобы было понятно. Как-то один мальчик вышел со мной на татами и так спешил, так все быстро хотел сделать упражнение. Спросила: «Куда ты спешишь?» Он говорит: «Я хочу тебя бросить». Я ответила: «Так я тебя тоже хочу бросить». Я уверена, что мальчик задумался, и это позволит ему понять, что дзюдо – это прежде всего диалог. Еще есть совместный проект нашего Института имени Лесгафта и Ташкентского института физкультуры. Студенты, которые занимаются дзюдо, будут общаться, вместе тренироваться.

– Как это будет называться – «Авторский тренинг Елены Петровой»?

– Думаю, что лучше назвать «Уроки Елены Петровой». Мне нравится преподавать дзюдо, объяснять, что дзюдо – это жизнь. Никто ведь не рождается бездарным, каждый может найти себя.

Досье «ПД»

Елена Владимировна Петрова (Элен Идрис Бангура) родилась 13 октября 1966 года в Ленинграде. Заслуженный мастер спорта России по дзюдо. Бронзовый призер Олимпиады-1992 в Барселоне. Чемпионка Игр доброй воли – 1990. Серебряный призер чемпионата мира (1989), бронзовый призер чемпионата Европы (1992). Чемпионка СССР (1989), СНГ (1992), России (1993, 1994, 1997).

Награждена указом президента России Владимира Путина от 12 октября 2022 года номер 732 за заслуги в развитии физической культуры и спорта медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени.