Подвигу ленинградских медиков посвящен Музей блокадной медицины, открытый в Госпитале для ветеранов войн. С каждым годом история открывает все новые факты героической работы людей в белых халатах.

Музей блокадной медицины был открыт 4 года назад в Лечебно-диагностическом реабилитационном и научном центре для жителей блокадного Ленинграда Госпиталя для ветеранов войн на Старорусской улице (так называемой «блокадной больнице»). Во время войны здесь работал 51-й эвакогоспиталь, где лечили бойцов Ленинградского и Волховского фронтов. Музей был создан по инициативе общественной организации «Жители блокадного Ленинграда» и лично профессора, доктора медицинских наук Татьяны Голубевой, а также председателя правления организации Елены Тихомировой.

В канун 80-летия прорыва блокады Ленинграда отдать дань подвигу коллег пришли создатели музея, начальник Госпиталя для ветеранов войн Максим Кабанов и первый зампредседателя Комитета по здравоохранению Андрей Сарана.

«Наш музей не случайно создан на территории Госпиталя для ветеранов войн. Одна из категорий пациентов, к которым у нас особое отношение, – конечно же, жители блокадного Ленинграда. Сейчас мы отмечаем 80 лет прорыва блокадного кольца. Это давно, но кажется, что это было совсем недавно. Вы услышите из первых уст, почему мы сделали этот музей», – сказал начальник Госпиталя для ветеранов войн Максим Кабанов.

«Не переживший представить не сможет»

Татьяне Голубевой в 1941 году было всего 3 года. Она всю жизнь посвятила медицине – как клинической, так и вопросам организации здравоохранения. И однажды поняла, что обязана отдать дань старшим коллегам.

«У меня два медицинских диплома: клинический по специальности «фтизиатрия» и второй диплом доцента по специальности «организация здравоохранения и социальной гигиены». И эта вторая специальность все более отчетливо определяла мой интерес к истории того, как была организована медицина блокадного Ленинграда. Это послужило стимулом к созданию музея, в котором была бы отражена и важнейшая страница управления здравоохранением в условиях осажденного голодающего города», – рассказывает Татьяна Михайловна.

Она рассказывает о Федоре Машанском – советском нейрохирурге, докторе медицинских наук, профессоре, который во время блокады руководил Ленгорздравотделом, наладив его работу с безупречной дисциплиной и организацией. Он непосредственно руководил противоэпидемическими мероприятиями и обеспечил успешную борьбу с инфекционными заболеваниями в тылу Ленинградского фронта. При этом Федор Исаакович работал одновременно как высококвалифицированный нейрохирург, спасая раненых. Машанским были назначены главные специалисты по основным медицинским специальностям, выбраны приоритеты – борьба с голодом, расширение сети лечебных учреждений.

«Готовя экспозицию музея, я нашла дневники профессора Машанского. И они меня убедили, что роль руководства была чрезвычайно велика», – рассказывает Татьяна Михайловна.

8 сентября 1942 года, в самые страшные времена блокады, главный терапевт Ленинграда Михаил Тушинский проводит заседание общества терапевтов, на котором еле живые от голода врачи разбирают истории болезни и вырабатывают новые методы лечения.

4 декабря 1942 года проходит научная конференция хирургов Ленинградского фронта и городских хирургов. На конференции медики представляют сборник работ по результатам их деятельности за первый год блокады.

«Каждый раз, проходя мимо этих стендов, я склоняю голову перед профессором Тушинским. Он сказал, что никто из переживших не сможет забыть, а никто из не переживших представить не сможет, что пережили люди в блокадном Ленинграде. Это ад. Но в условиях этого ада проявлялся дух человеческий», – говорит Татьяна Михайловна.

«Будьте бережны, не уроните мое сердце на каменный пол»

Следующие стенды не способны иллюстрироватаь в полной мере то, что рассказывает Татьяна Михайловна Голубева.

«На этом стенде – 125 блокадных грамм и фото рыбки колюшки (не корюшки!). Колюшка – мелкая, противненькая, практически несъедобная рыбка, которая водится в мелких заводях, но жир колюшки чрезвычайно полезен. С помощью специально экстрагированного жира удавалось лечить ожоги, анаэробные раны. Эта рыбка спасла в блокаду тысячи жизней», – говорит наш доктор-экскурсовод.

Она рассказывает, что в условиях изоляции блокадным ученым, медикам приходилось изготавливать лекарства из того, что было под рукой. При этом научная работа не только не останавливалась, а активизировалась: необходимо было искать сырье и материалы, изучать реакцию человеческого организма на экстремальные испытания.

Среди назначенных Машанским главных специалистов был назначен и главный специалист-патологоанатом. Им стал Владимир Гаршин. Во время блокады Ленинграда он работал в 1-м Ленинградском медицинском институте и Институте экспериментальной медицины, изучал патологии голодания и раневого процесса.

«Я как-то разговаривала с врачом-патологоанатом и спросила ее, зачем во время блокады патологоанатомы буквально жили в моргах по соседству с горами трупов, без воды и канализации, в холоде, ведь было очевидно, от чего умирают люди. И изумление коллеги заставило меня покраснеть. Она сказала: «А как же мы должны выяснять патогенез блокадной гипертонии? Что происходит с почками и другими органами во время голодания?» Я почувствовала себя неловко. Исследования патологоанатомов, исследования смерти помогают живым», – вспоминает Татьяна Голубева.
И она напоминает стихи того же Владимира Гаршина, который посвятил своей профессии и своим коллегам проникновенные строки:
«Милый Вальтер, я только прозектор, Духовник уходящих теней, А стихи – это узенький сектор В диаграмме часов и дней. Но когда оборвутся все нити, И я лягу на мраморный стол, Будьте бережны, не уроните Мое сердце на каменный пол».

Похлебка из ремней

Врачами-диетологами были разработаны рецепты блокадных блюд. Читать их тяжело. Похлебка из кожаных ремней, продукт из отбросов селедки с рекомендациями, как правильно обработать эти отбросы. Блюда из очистков картошки. Всего примерно 12 рецептов блокадных блюд. И врачами курировалось, чтобы никто не подхватил кишечную инфекцию и при этом набрал хоть минимум калорий.

«Было произведено ранжирование мяса домашних животных по калорийности. Собаки, кошки, кролики, крысы. Все расписано, сколько калорий и как это делать. Да, это очень тяжело, но это все – способы выживания. И наука, и медицина способствовали, чтобы люди выживали», – рассказывает Татьяна Голубева.

Отдельным важнейшим вопросом была защита города от инфекций. Известно, что фашисты призывали не тратить жизни немецких солдат на наступление, так как были уверены, что ленинградцы сами вымрут от голода и от инфекции. Были названы даже первоочередные: брюшной и сыпной тиф, холера, чума.

«Подвиг санитарных врачей и эпидемиологов нельзя переоценить. Это как нужно было организовать работу, чтобы в мегаполисе без водопровода, канализации не допустить инфекции! И это было организовано. Сыпного тифа не было в городе, со вшами боролись активно. Для борьбы с брюшным тифом надо было разработать вакцину, и она была разработана. Для борьбы с холерой был изобретен холерный бактериофаг. Чтобы не было чумы, боролись с крысами. Проводились плановые мероприятия по дезинфекции, трупы быстро убирались с улиц. В 1943 году стало понятно, что намерения немцев не оправдались. Город выжил, и инфекции удалось победить», – рассказывает Татьяна Михайловна.

Свой подвиг ежедневно совершали санитарки и медсестры. Как говорит Татьяна Голубева, с помощью рук простых скромных женщин врачи выходили к пациентам в чистейших наглаженных халатах и накрахмаленных колпачках.

«Были люди, которые не щадили себя и были бесконечно преданы долгу. Я считаю, что феномен блокадной медицины уникален, потому что нигде в мире не было ничего подобного с точки зрения силы воздействия и организации противодействия на всех уровнях», – считает профессор Голубева.