Подобное предвидение, конечно, не может не удивлять. Но, во-первых, цирковые артисты, так же как и все остальные жители города, сполна испытали на себе всю тяжесть блокады. А во-вторых, советский цирк всегда остро откликался на самые актуальные темы жизни, представляя на манеже затаенные чаяния зрителей.

Страшное межсезонье

И особенно это относится к Ленинградскому цирку, который считался в СССР передовой творческой лабораторией циркового искусства, в том числе и до войны. Тем более что в бывшем Цирке Чинизелли (как и в любом другом советском цирке) не было постоянного «приписного» состава. Поэтому ленинградская публика могла регулярно здесь видеть таких всесоюзных мэтров, как, например, непревзойденный наездник Михаил Туганов или знаменитый иллюзионист Эмиль Кио. А главное – считала их своими наравне с настоящим уроженцем Северной столицы, легендарным клоуном Карандашом (Михаилом Румянцевым).

«Начало лета в цирке считается началом межсезонья, когда артисты разъезжаются по своим делам и строят планы новых выступлений, – поясняет сотрудник Музея циркового искусства Юлия Осипова. – Поэтому к 22 июня 1941 года в Ленинграде мало кто из них находился. К примеру, тот же Карандаш в это время был в Москве. Здесь остались только те, кто по каким-то объективным или личным причинам не мог уехать из города».  А после 9 сентября это сделать и вовсе уже было невозможно. Что же касается мобилизации, то повестки в первую очередь получили практически все мужчины из числа работников технических служб цирка, а без них здание на Фонтанке не могло функционировать. И его пришлось законсервировать уже осенью 1941 года. «По сути, в цирке осталось только 4 сотрудника, которые там же постоянно и жили, – делится Юлия Осипова. – Это заведующий гостиницей, главный бухгалтер, начальник пожарной безопасности и заведующая костюмным цехом. И еще кот. Именно он помог сохранить от мышей уникальные цирковые архивы, ведь это было единственное хранилище подобных документов в стране».

Особый фронт

Артисты, несмотря на бронь, пытались попасть на фронт добровольцами. Но после истории с джигитами Михаила Туганова, которые вместе с ним (находясь в Москве) «отпросились» на войну в полном составе, влились в кавалерийскую часть и в первых же боях понесли потери, в руководстве Госцирка было принято четкое решение использовать «цирковых» только по, так скажем, прямому назначению.

Так же поступили и в блокированном Ленинграде: артисты цирка стали непременными участниками фронтовых агитбригад. Правда, номера с животными пришлось из репертуара исключить. «О том, что моим коллегам из военного поколения пришлось пережить, я заключаю из того, что практически никогда не слышал от них рассказов о фронтовых поездках, – признается артист цирка Борис Петухов. – Лишь однажды, в 60-е годы, когда во время гастролей для целинников мы иногда целыми сутками не вылезали из открытых грузовиков, один из старших артистов, глядя на нас, приунывшую и уставшую молодежь, сказал: «Да по сравнению с фронтом это просто прогулка…»

Но все вместе «цирковые» собрались только 23 февраля 1942 года: именно с этого дня Ленинградский цирк стал во время блокады регулярно выступать в постоянном составе на сцене Дома Красной армии (нынешний Дом офицеров). Судя по сохранившейся афише той первой в блокаду цирковой программы, в труппу входило 33 человека. В том числе, например, известные музыкальные эксцентрики Тамара Птицына и Леонид Маслюков (которым, кстати, позднее, в 1943 году, по «спецзаказу» поручили выступать на концерте в Тегеране – для участников Совещания глав правительств трех держав антигитлеровской коалиции).

Работать артистам приходилось в неотапливаемом зале, причем все они, как правило, получали за свой труд всего лишь карточки служащих. Но цирк есть цирк, и труппа делала все возможное, чтобы зрители получили полное впечатление, что действие происходит на настоящем манеже. И заодно согревали в их сердцах надежду на победу, подготавливая тематические номера.

«Когда осенью 1942 стало известно, что Президиум Верховного совета СССР рассматривает вопрос об учреждении медали «За оборону Ленинграда», артисты цирка сделали репризу в жанре пантомимы, где попытались представить, как может выглядеть эта награда, – делится Юлия Осипова. – На сцене, где на заднике было изображено Адмиралтейство, встали в профиль, держа в руках винтовки, рабочий, работница, моряк и красноармеец. И многие зрители потом удивлялись, откуда артистам это было заранее известно. А ниоткуда – творческая интуиция».

Тяжелая доля

Полноценную же цирковую программу артисты смогли показать ленинградцам, лишь вернувшись в родные стены. Это произошло 28 ноября 1944 года. Причем практически весь обслуживающий технический персонал цирка состоял тогда из женщин. Из них же был сформирован и «отряд» униформистов, в который до (и после) войны набирали (и до сих пор набирают) исключительно мужчин: ведь на их плечи в прямом смысле ложится тяжелая физическая нагрузка, связанная с монтажом оборудования для цирковых номеров. Женскими же руками был проведен и ремонт самого здания, пострадавшего в блокаду (есть, к примеру, сведения, что купол цирка был пробит зажигательной бомбой, которая упала на манеж).

«По многочисленным воспоминаниям, во время этого первого с начала войны представления в зале не было ни одного свободного места, – подчеркивает Юлия Осипова. – Но вот что примечательно: хотя зрители – изможденные ленинградцы и воины, едва оправившиеся от ран – не демонстрировали эмоций, как это обычно принято в цирке, атмосфера была очень теплой и пронзительно трогательной. А на манеже, кстати, среди выступавших были ленинградец Карандаш и прямые потомки Чинизелли – акробаты-эквилибристы Александр и Виолетта Кисс».