Процесс, устанавливающий дополнительные факты о блокаде Ленинграда, о размерах причиненного ею ущерба, а также  мотивацию этого военного преступления, продолжается в городском суде. В пятницу здесь выступали специалисты: экономист, историк, врач и искусствовед.

Профессиональный аудиторский подсчет

Так, экономист Юрий Гузов рассказал, как работала группа, устанавливающая истинный размер ущерба, причиненного Ленинграду и его жителям действиями гитлеровских войск. Ущерб подсчитывала рабочая группа из 12 человек, девять из которых были экономистами, а остальные – историки и аудиторы-практики. В 1946 году была озвучена сумма в 32 миллиарда рублей, сейчас ее увеличили до 35 триллионов. По словам Юрия Гузова, использовалась следующая метода: «сравнительный анализ продаж». Сначала специалисты оценивали ущерб в золоте, ориентируясь на его стоимость в долларах. Затем взяли нынешнюю стоимость золота, эквивалентного тому количеству, в котором ущерб был оценен 76 лет назад, и снова по валютным ценам. Потом пересчитали доллары в рубли. Из них прямой ущерб городу оценен в 24 триллиона, косвенный – в 5 триллионов, а остальная сумма – это ущерб, нанесенный не городу, а непосредственно его жителям. Впрочем, умершие уже ленинградцы наверняка заявили бы, что его деньгами не измерить.

О том, как тяжело залечивались раны на теле города, как осколочные ранения давали о себе знать много десятилетний спустя, как страдали оккупированные пригороды – и не только от артобстрелов, но от пошлого фашистского хулиганства, рассказала Надежда Ефремова, хранитель фонда памятников Музея городской скульптуры. По подсчетам музейных хранителей, фашисты разграбили загородные дворцы – в Гатчине, Павловске, Пушкине, Петергофе, вывезя в неизвестном направлении порядка 100 тысяч уникальных экспонатов. Некоторые из них пропали безвозвратно, например, бронзовая статуя Самсона из петергофского Большого каскада, Янтарная комната из Царскосельского дворца, мраморные верстовые столбы с Петергофской дороги. Да, скульптуру и комнату восстановили (в том числе на деньги немцев), но потеря оригинала всегда трагедия.

Стреляли в бронзового Пушкина

«Когда реставрировали бокс Адмиралтейской набережной, сняли краску со знаменитых львов у Дворцового моста и увидели там осколочные ранения, – рассказывает Надежда Ивановна. – До сих пор зияют раны на крыльях ангела на Александровской колонне, просто их снизу не видно. Из 27 верстовых столбов, сделанных из драгоценных пород мрамора, осталось 9. На въезде в Пушкин сразу за Египетскими воротами стоит прекрасный памятник Александру Сергеевичу. После войны в нем насчитали 150 пулевых пробоин. Как они там появились, почему?

Нашлись свидетельства, по которым фашисты специально стреляли по памятнику из автоматов, просто так. Египетские ворота были почти полностью уничтожены прямыми попаданиями снарядов: больше всего пострадала обшивка: уникальный декор. Пушкинский памятник Ленину переплавили, как и Самсона».

Надежда Ефремова напомнила, что каждый может посмотреть на памятную табличку на Аничковом мосту: там указано, сколько снарядов было выпущено по Ленинграду в 1941-1944 годах: 148 478. О некоторых потерях до сих пор знают только специалисты. Например, было полностью разрушено надгробье актрисы Варвары Асенковой в некрополе Александро-Невской лавры, прямым попаданием разбит обелиск на месте дуэли Пушкина. А ведь Черная речка далеко и от центра города, и тем более от границы фронта. Но стреляли не щадя… Досталось и другому некрополю – Литераторским мосткам: от мостков почти ничего не осталось.

Как бы странно это ни звучало, но война послужила толчком для взращивания в Ленинграде уникальной реставраторской школы: именно в 70-е годы реставрация перестала быть ремеслом и стала наукой. Выросли кадры, которые были готовы возрождать памятники после военных травм. Это не значит, что памятники не реставрировали раньше: к примеру, Николаевские чугунные ворота в Павловске пришлось спешно чинить уже в 1946 году, потому что взрывом были выбиты две опорные колонны, и ворота могли рухнуть в любой момент.

«Никакие художественные ценности на востоке не имеют значения». Эта фраза принадлежит фюреру, а процитировал ее немецкий генерал Вальтер фон Рейхенау. Не то чтобы он пытался убедить Гитлера не бомбить Ленинград, но упоминал, сколько культурных ценностей может при этом погибнуть. Но Гитлер, сам когда-то мечтавший о карьере художника, был неумолим.

Такие факты изложил на суде директор научно-исследовательского фонда «Цифровая история» Егор Яковлев. Он сообщил, что область его научных интересов – истребительная политика оккупантов в 1941-1945 годах. Установить ее последствия помогли не только свидетельства проявленных зверств, но и обнаруженные в последние десятилетия документы, с которыми можно ознакомиться в немецких, французских и английских архивах. К сожалению, далеко не все они переведены на русский – но историки из фонда как раз этим сейчас и занимаются.

22 июня началась война, а 23-го Герберт Фридрих Вильгельм Бакке, будущий министр сельского хозяйства и продовольствия, представил Гитлеру свою хозяйственную директиву. По его планам, СССР делился на производительные территории и потребляющие. Все продовольствие с первой территории – Украины и юга России – должно было переправляться вермахту. Потребляющие регионы – Белоруссия, нечерноземная Россия и в первую очередь крупные города – обречены были на вымирание от голода.

«Есть и такой документ, – продолжал Егор Яковлев, – телеграмма финского посла в Германии Тойво Кивимяки о разговоре с Герингом. Рейхсминистр авиации тогда сказал послу: «Ленинград как и Москву лучше уничтожить». Были предложения проложить по Неве границу Германии и Финляндии. Есть мемуары военных преступников, согласно которым планировалось довести численность РСФСР до той, какой она была в 1913 году: тогда Россия была аграрной страной и успешно снабжала зерном Европу. В общем, подсчитали немецкие экономисты, лишними оказывалось около 30 миллионов человек: их или истребили бы, или заморили голодом, или обрекли бы на высылку в Сибирь. Про тридцать миллионов лишних славян говорил и Гиммлер: главный строитель концлагерей. Нацистский адмирал Курт Фрике предлагал фюреру превратить Ленинград в военно-морскую базу, но получил отказ. Начальник немецкого генштаба сухопутных войск Франц Гальдер неоднократно поминал цифры: «Нас 90 миллионов, а их 190». Он не ждал ничего хорошего, если б демографический перевес оказался на стороне противника. И наконец, Ленинград был единственным объектом, в отношении которого были планы: уничтожить его химическим оружием».

Первыми умирали сильные мужчины и младенцы

Доктор медицинских наук Лидия Хорошинина всю жизнь изучает, как голодание в детстве сказывается на жизни взрослого человека. Помимо очевидных медицинских проблем есть еще, оказывается, и психологические. А они приводят к вредным привычкам и сказываются на здоровье потомков.

«Многие члены моей семьи погибли еще в Петрограде, – говорит Лидия Павловна. – В гражданскую войну и тоже от голода. Когда я пыталась выяснить, как это произошло, начала изучать научные материалы и выяснилось, что никто из ученых в нашей стране не задавался этой проблемой: как люди умирают от голода и что происходит с теми, кто выживает. В то же время в Голландии, где в 1945 году было несколько голодных месяцев и люди сидели на пайке из хлеба и картошки, об этом периоде написаны тома! Да если бы наших ленинградцев кормили хлебом и картошкой, все выжили бы».

Сначала доктор Хорошинина изучала протоколы патологоанатомов, осматривавших тела умерших блокадников – около 2000 протоколов. Потом сопоставляла их по полу, возрасту и социальному статусу. Выяснилось, что в послевоенные годы очень хорошо поработали педиатры и педагоги: они отправляли истощенных блокадных детей в лесные школы – чтобы там на свежем воздухе и при усиленном питании дети возвращались к нормальной жизни. Есть показания учителей о том, что ребята отставали от своих сверстников в физическом развитии – года на два. Да и в умственном тоже: чаще были второгодниками. Потом, правда, выправлялись и добивались больших успехов.

«А ведь дети из контрольной группы, с которыми я их сравнивала, тоже не в Швейцарии росли, – говорит Хорошинина. – Это были дети войны: они тоже несытно ели, многие работали. Но по сравнению с блокадниками выглядели благополучно».

Анемии, инсулинозависимый сахарный диабет и тучность, атеросклероз – вот недуги, склонность к которым «подарила» ленинградским детям блокада. А ленинградским врачам стоит сказать большое спасибо. Готовясь к работе полевыми хирургами (все поначалу думали, что Ленинград окажется на переднем крае фронта), они все-таки перестроились так, чтобы работать в осажденном городе. Сумели – в отсутствие водопровода и канализации – не допустить эпидемий. Уменьшили детскую смертность (в 1942 году умирал каждый второй новорожденный, в 1943-м – только треть). Известно, что в блокадном Ленинграде быстрее всего умирали молодые сильные мужчины и младенцы. Их было много: в октябре 1941 года в городе, где уже начался массовый голод, родилось шесть тысяч детей (это почти столько же, сколько рождается сейчас). А в октябре 1942-го – только 65. В 1943 году ситуация стала получше: родились за год 7 тысяч детей, выжили 6 тысяч.

«Но многие, кто пережил блокаду уже в сознательном возрасте, оставили в память о ней вредные привычки, связанные с едой. А еще я в 1993 году видела опросы ленинградцев, связанные с приватизацией. Все, кто пережил блокаду, вкладывали свои ваучеры (приватизационные чеки) в компании, имеющие отношение к еде», – сказала доктор.