Яндекс.Метрика
  • Артемий Троицкий

Артемий Троицкий: звезда Виктора Цоя

Музыкальный критик – специально для «Петербургского дневника»
Фото: из личного архива автора

Витина звезда взошла в Ленинграде, и, конечно, нам повезло, что с 1981 года в этом городе работал Ленинградский рок-клуб. Да, в годы правления Андропова, 1982-1984, рок был под полузапретом, но все же Ленинградский рок-клуб был уникальным явлением в России. Не говорю «в СССР», потому что в том же эстонском Тарту рок-фестивали проводились еще с 1970-х.

При этом я не представляю, чтобы в 1990-е Цой, например, поехал на «Евровидение». Это эстрадный конкурс, в котором рокеры, на моей памяти, побеждали лишь дважды: итальянские Maneskin и финские Lordi. Нет, он ориентировался на свою рок-н-ролльную аудиторию и очень для нее старался.

Единственная зарубежная пластинка Виктора Цоя вышла в 1989 году, в Америке, это была «Группа крови». И сейчас Цоя если и слушают где-то за границей, то только представители нашей диаспоры.

Зато в современной России его не надо специально популяризировать, потому что молодежь в обход всяких тик-токов находит к нему дорогу. Она умеет ценить хорошее и знает толк в романтических героях, а Цой таким и остался. Молодцы Титов, Тихомиров, Каспарян и Александр Цой, благодаря которым мы и сейчас можем посещать концерты группы «Кино». Они сделали очень высокотехнологичный продукт. Думаю, самому Цою понравилось бы!

Как понравился бы фильм «Лето» – этакая романтическая фантазия. Кстати, про Цоя снято несколько художественных фильмов, но, на мой взгляд, тема не раскрыта. Не хватает фильма про эпоху его позднего творчества, когда он уже стал звездой первой величины, что его, кстати, очень тяготило. Он всегда был бескомпромиссным бессребреником. И вдруг оказался таким мощным комбайном, который стараниями  Айзеншписа всех опередил на ниве музыкального бизнеса.

Тогда-то и стало понятно, что все эти охранники и лимузины – совсем не то, о чем мечталось, что это несет скорее дискомфорт. Он это чувствовал, но понимал, что уже встал на это колесо, и деваться было некуда.

Закрыть