Николай Мартон: «Я был и Николаем I, и Вертинским...»
– Николай Сергеевич, как вы узнали о том, что в Петербурге появится звезда с вашим именем?
– Это случилось в Александринском театре. Я прочитал письмо, которое прислали Валерию Владимировичу Фокину, и сильно ойкнул, потому что для меня это особое событие. И все эти дни было та кое ощущение, что день рождения не у Петербурга, а у меня.
– Среди ваших наград – несколько орденов, премия «Золотая маска». Были ли вы готовы еще и к такому признанию?
– Это абсолютно неожиданная награда. Такое даже во сне не может присниться. Я буду рядом не просто с выдающимися, а с великими людьми, которые творят искусство. И не только в Петербурге или в России, но и в мире. Темирканов, Эйфман, Додин, Богачева, Фрейндлих...
Такие звезды заставляют плакать от радости. Когда ты узнаешь, что будешь рядом с ними, это, конечно, удивляет, радует, но и ко многому обязывает.
Вот говорят, что чудес в жизни не бывает. Неправда! Для меня бывают. И нынешнее событие для меня – это чудо, которое свершилось, да еще и в День города. И я очень горд тем, что вошел в один ряд с выдающимися художниками, имена которых находятся на этой площади.
– А что для вас вообще Петербург?
– Для меня это родной город, хотя родился я на Украине, в селе Мотыжино. Потом учился в Киевском театральном институте имени Карпенко-Карого. Впервые Ленинград я увидел в 1957 году, будучи студентом третьего курса театрального института. И как же меня тогда поразил город! Я в него влюбился сразу.
В 1962 году Симферопольский театр, в котором я служил после окончания института, был на гастролях в Ленинграде. И мне тогда поступило сразу три предложения. Из Киева в театр имени Леси Украинки. Из Ленинграда – от Леонида Сергеевича Вивьена – в Пушкинский театр, так тогда называлась нынешняя Александринка. И предложение от самого Михаила Ивановича Царева в Москву, в знаменитый Малый театр. И хотя последнее предложение было для меня очень лестным, я не смог уехать отсюда.
– Ваш необыкновенный голос знает, наверное, каждый петербуржец. И если нужно сыграть маркиза или графа, то зовут именно вас. Даже фильм, который про вас сняли, назвали «Аристократ духа».
– Да, я был и Николаем Первым – в спектакле о Пушкине «Болдинская осень» в Александринском театре и в телевизионном фильме «Кюхля» Александра Белинского. Был графом Орловым в фильме Владимира Мотыля «Звезда пленительного счастья». А еще французским императором Наполеоном – в спектакле «Фельдмаршал Кутузов». Это одна из моих любимых ролей и, как говорили критики, одна из лучших.
–Те же критики, да и зрители тоже, отметили и ваш моноспектакль об Александре Вертинском.
– Это была моя давняя задумка. Меня всегда интересовали его судьба и творчество. Казалось бы, поэзия у Вертинского очень простая, но почему-то она затрагивает мою душу. И я хотел познакомить с этой уникальной личностью людей, которые знают о нем и о нашем прошлом все меньше и меньше.
А сейчас я начал работу над вечером, посвященным Александру Сергеевичу Пушкину. Уже лет пятьдесят не звучит его слово в нашем театре, а ведь это Александринка! И я попросил Валерия Фокина разрешить мне сделать литературно-драматический вечер, в котором будут и монологи, и поэзия, и музыка. И он мне разрешил.
Сейчас мы с профессором Юрием Андреевичем Васильевым, замечательным режиссером и педагогом, приступили к работе. И этой осенью мы, как и «Вертинского», покажем ее Петербургу в Царском фойе. Я очень благодарен моему родному Александринскому театру, потому что в этом году исполнится ровно 60 лет, как я служу в нем. Сегодня он дает мне такой заряд энергии, который позволяет не стариться окончательно. Вот этого не будет никогда!
– Это как в песне: «Старость меня дома не застанет – я в дороге, я в пути!..»
– А как иначе? Когда успокаиваешься, становишься равнодушен, нужно оставлять театр, да и вообще искусство. В таком случае надо просто уходить и спокойно доживать свою жизнь.
– Вы поддерживаете премию для молодых «Прорыв». Много лет входили в состав жюри. И это при вашей-то загрузке. Зачем вам это надо?
– А мне интересно наблюдать за молодыми. Хочется понять для себя, каким образом в моем возрасте (Николаю Мартону 87 лет. – Ред.) для этих молодых людей, которые иначе мыслят, иначе делают театр, можно стать своим. Я всегда готов к ним прийти.
– В вас так много обаяния и энергии, что не могу не спросить: в чем ваш секрет? Как вам удается всегда держать себя в форме?
– Это Господь Бог. Это папа-мама. Это неглупый человек-артист. Он знает, как нужно держать свое тело и голос, свой интеллект и память. Он должен регулярно заниматься, потому что это не простая работа. Ее нужно делать каждый день.
Поэтому я три-четыре раза в неделю плаваю в бассейне. Прохожу пешком как минимум по три километра в день. Вот, кстати, маршрут вокруг ТЮЗа и во дворе Семеновского полка – мой любимый. Еще люблю Петергоф, куда я уезжаю отдыхать, прогуливаться в парках. И все лето – обязательно велосипед. А еще, конечно, я пою, а это голос и легкие, которые работают.