Яндекс.Метрика
  • Марина Дмитревская, главный редактор «Петербургского театрального журнала»

В командном зачете лидирует Германия

Никогда на моей памяти не происходило такого «обрушения» мирового театра на наше сознание, как этой осенью. Просто Зевс – золотым дождем
Фото: «Петербургский дневник»

Театральная олимпиада, часть московского фестиваля «НЕТ» («Новый Европейский Театр»), гастроли «Золотой маски» – одновременно. Каждый вечер оказываешься лицом к лицу с очередным крупным явлением театра… Программа идет уже с весны и закончится лишь в декабре.

В командном олимпийском зачете пока лидирует Германия. Это спектакли не только высоких технологий и виртуозного мастерства, но и настоящего европейского гуманизма: внутренний нравственный закон все-таки завещал нам немец Кант.

«Восьмая жизнь» гамбургского театра «Талия» – семейная сага длиной в ХХ век по роману молодой писательницы Нино Харатишвили напоминает саги Улицкой.

Спектакль поставлен Йетте Штекель с оглядкой на изящество грузинского театра и немецкую кабаретную традицию, изумительно сыгран актерами.

Мюнхенский Каммершпиле дал дерзкую игру с брехтовской эстетикой – от реконструкции спектакля 1922 года до современного восприятия эпического театра.

Выдающийся британец Саймон Макберни поставил в берлинском «Шаубюне» очень «достоевскую» повесть Цвейга «Нетерпение сердца», назвав свой виртуозный спектакль «Опасная жалость». Макберни симфонизирует пространство, создавая напряженную атмосферу Европы перед Первой мировой.

Напротив, немец Хайнер Гёббельс в Великобритании (рокировка) осуществил космогонический и иронический перформанс «Все, что произошло и могло произойти» по книге «Европеана» Патрика Оуржедника (чеха, живущего во Франции). Спектакль накрывал апокалипсическим ужасом и тут же позволял себе интеллектуальный юмор: жизнь все-таки продолжается. Тектонические сдвиги земной коры, безупречное соединение атональной музыки и могучих пространственных композиций заполнили необозримый ангар в Музее стрит-арта.

После таких спектаклей кажется, что мы тут сидим в темном театральном чулане, лишь иногда выглядывая на свет божий…