Поющий хирург из Северной столицы Александр Ломия внушает своим ученикам, что бороться нужно за жизнь каждого пациента, даже если шансы на успех минимальны, а поет для души и хочет, чтобы люди стали добрее друг к другу.

– Вы с детства хотели стать врачом?

– Вместо машинок и самолетиков почти все мои игрушки были связаны с медициной: игрушечные фонендоскопы, пинцеты, скальпели. И все это было мне интересно, никем, кроме врача, я себя не вижу. А мужчина-врач, мне кажется, - только хирург. Не имею ничего против других профессий, но лично для себя считаю так.

– Что главное в работе хирурга?

– На сегодняшний день мой хирургический стаж 13 лет. Все это время я довольно плотно оперирую, в среднем 180-200 операций в год. Своим ученикам я всегда говорю, что в нашей работе нужно всегда выкладываться по максимуму. Вне зависимости от того, чем болен пациент, насколько неизлечимо его заболевание, возраста и тяжести его состояния, необходимо сделать для человека все, что в твоих силах.

Как-то в тяжелейшем состоянии, уже практически при смерти, к нам привезли 88-летнего мужчину. Его отправили в реанимацию, начали лечить, но по всем показателям выходило, что ему требуется срочная операция. Взяли его в операционную, в брюшной полости была полная каша, перитонит, все покрыто гноем, словом, ужас.

В ходе операции несколько раз чуть не потеряли его. Выкладывались по максимуму, торопились как могли, но все понимали, что спасти эту жизнь вряд ли получится. В итоге устранили все, зашили живот. Пришел в ординаторскую, чтобы подготовить документы на так называемый «посмертный эпикриз», потому что был уверен, что пациент до утра не доживет. А через две недели мы его выписали в здравии. Он, конечно, не на своих ногах ушел, потому что уже несколько лет пользуется креслом-каталкой, но живой.

Есть немало врачей, которые в подобной ситуации, что называется, работают спустя рукава, мол, не за что бороться. Они проводят подобные операции, но вполсилы, а это так не работает.

Когда-то активно занимался онкологической хирургией. Иной раз приходили совсем безнадежные пациенты, от которых отвернулись все, даже профильные учреждения, ссылаясь на неоперабельную опухоль.

У нас тогда был главный хирург, царствие ему небесное, Давид Григорьевич Ушверидзе, гениальный онколог и хирург, человек большой души. Он не отказывал никому. Не обращал внимание на стадию рака, количество метастаз, пораженных органов. Оперировал всех. Операции выполнялись блестяще, но многие пациенты были уже обречены и все равно умирали от рака.

Спустя 7 лет после одной из таких операций ко мне подошел мужчина, которого мы тогда оперировали вместе. Здоровый, статный такой мужик. Он пришел проведать Давида Григорьевича и сказать ему спасибо за то, что тот спас его, когда все остальные отвернулись, прикрывшись формулировкой «неоперабельный рак желудка». Это произвело на меня сильное впечатление. Если нам удалось спасти хотя бы одну жизнь, все усилия были не зря. Считаю, что врачи должны бороться за каждого пациента до последнего, стараюсь внушить это и своим ученикам. Всегда им говорю, нельзя относиться к людям формально.

Меня иногда спрашивают: до скольких у тебя рабочий день? Говорю, что рабочий день начинается с 8:30, а закончиться может завтра, никогда не знаешь, сколько продлится очередная операция.

– Как вы преодолели боязнь крови и страх перед скальпелем, режущим плоть?

– Никак, я тоже боюсь крови. Все люди боятся крови, это нормально. Пожалуй, только Роберт Паттинсон (вампир из фильма «Сумерки») любит кровь. Уверяю, всем хирургам неприятно трогать внутренности человека, иметь дело с его кровью и испражнениями, копаться во всем этом. В нашей профессии нет тех, кто получал бы от этого удовольствие. Это работа. Например, когда прорвана водопроводная или канализационная труба, водопроводчик же не радуется этому, он просто делает свое дело, восстанавливает работоспособность. Для нас это тоже техническая особенность, кровь, иногда плохо пахнет, что поделаешь. Все это мелочи, которые не должны отвлекать от основной задачи – спасения жизни.

У меня есть коллега, который брезглив до невозможности. Если из его кружки кто-то выпьет чай, он устраивает настоящий скандал. При этом по локоть в крови копается в человеческом теле, исправляя «поломку». Кровь на рукаве халата, есть там гепатит, ВИЧ, никто об этом не задумывается во время операции, мы оперируем, сконцентрированы на самом процессе, все остальное вторично.

Не считаю, что хирург – инструмент в руках Бога, как считают некоторые. Мы просто делаем свою работу.

– Когда вы начали увлекаться музыкой?

– Лет в 10, точно и не помню уже. Слушал Led Zeppelin и Queen. Потом увлекся Майклом Джексоном. Но поворотной точкой стало появление в моей жизни рэпа. Послушал диск рэпера Тупака, его творчество произвело на меня глубокое впечатление. Заинтересовала его эмоциональность. Захотелось понять, что с таким рвением и искренностью пытается донести человек. По его песням начал учить английский, чтобы разобраться. К 13 годам стал пробовать писать свои песни на английском языке.

В школе постигал грамматику языка, но разговорную часть брал из песен, наверное, из-за этого у меня нет резкого акцента. Долгое время все были уверены, что Jambazi (сценический псевдоним Александра Ломии) американский исполнитель.

– Что главное в творчестве талант или упорство?

– История моего музыкального увлечения - в чистом виде история трудолюбия, потому что у меня не было ни голоса, ни слуха. В голове играла музыка, но я не мог ее воспроизвести. Попросил родителей подарить мне гитару на день рождения. На ней пытался сыграть то, что слышал, это было очень тяжело. Когда пробовал играть перед ребятами, они говорили, перестань, уши скручиваются.

Много лет почти все свободное время тратил на попытки. Со временем пришел голос и слух. Даже сейчас слышу, что лучше пою, чем, скажем, пять лет назад. Говорят, вот человек с талантом родился, какой молодец. А что, если без таланта, он и пробовать не должен, хоронить его надо? У каждого есть свои генетические особенности, рост, длина рук и пальцев, которые помогают мне в хирургии. При этом знаю массу хирургов, у которых пальцы в два раза короче, чем у меня, но они гениально оперируют. Считаю, что главный талант – трудолюбие и целеустремленность. Если человек чего-то сильно хочет, работает над собой, у него обязательно получится добиться результата. Когда правда хочешь, руки никогда не опустятся.

– Вы сочинили немало композиций, когда находите на это время?

– Самое плодотворное время для сочинения утро, пока едешь на работу. Лучшие песни я сочинил в метро. На подходе к больнице, все, что придумал, намурлыкиваю на диктофон. Иначе забуду, моя работа занимает все внимание. За 13 лет на работе я не сочинил ни одной строчки. Дома тоже тяжело, надо двигаться, обязательно идти или ехать куда-нибудь. Важно, что коллеги и руководство больницы Святого Георгия, где я работаю, поддерживают меня, особенно наш главный врач, Валерий Стрижелецкий.

– Что хотите сказать своей музыкой?

– Никогда не преследовал какую-то цель и не планировал становиться большим артистом. Мне просто это нравится. Половина Gazgolder мои друзья, они не раз предлагали мне записать большой альбом и идти к славе, но это не мое. Многим известным исполнителям пишу песни, что называется «под ключ».

– А ваши пациенты знают о вашей звездной карьере? Просят что-то исполнить?

– Некоторые узнают. Бывает, что просят, но у всего есть свое место и своя мера.

– Как вы считаете, музыка лечит?

– Меня да, все проблемы снимает. Но в этом смысле я плохой пример, потому что очень отходчивый человек. Если разозлят, могу заслуженно обидеть человека в ответ, а через пять минут жалеть об этом. Злобу не могу долго хранить и считаю это одним из своих основных достоинств.

Есть одно африканское племя, если кто-то сделает что-то плохое или неправильное, они сажают этого человека на лобное место, вокруг собирается все племя. По очереди каждый соплеменник подходит к провинившемуся и рассказывает ему все хорошее, с чем виновный у него ассоциируется. Получается терапия добром. В этом племени считают, что человек родился, чтобы делать добро, если он сделал что-то плохое, значит, он оступился. Допустил ошибку и потерялся, поэтому его необходимо через добро вернуть на верный путь. Мне кажется, нам всем стоит поучиться у этих ребят.

Мнение:

Кристина Федосеева, руководитель Общероссийской молодежной общественной организации «МИР»:

«Талантливый человек талантлив во всем - это про Александра. Удивительно, как в одном человеке совмещаются такие разные качества. Он открыт миру, с большим интересом общается с людьми. Помимо высоких достижений в профессиональном направлении с вниманием относится к социальным и благотворительным инициативам. Например, Александр поддержал проекты Общероссийской молодежной организации «МИР» - Премия МИРа за добрые дела жителям России и уличные шоу «Впечатляй Петербург». Это серьезная мотивация для нашей команды и всех участников, что невероятно важно для некоммерческих проектов. Желаю людям, которые хотят последовать примеру Александра Ломии, - заниматься любимым делом, в этом случае все обязательно получится».