twitter Created with Sketch. vk Created with Sketch. facebook Created with Sketch. Light Created with Sketch. Star Created with Sketch. right-arrow copy Created with Sketch. Shape Created with Sketch. Rectangle Created with Sketch. Artboard Created with Sketch. full Created with Sketch. 733614 copy Created with Sketch. 118731 Created with Sketch. accept-circular-button-outline Created with Sketch. fail Created with Sketch. Shape Created with Sketch.
  • $
    65,4
  • 75,65
  • £
    86,02
  • Пробки 
    3

Статья

  • Марина Алексеева

Уланбек Баялиев: «В театре мы ищем людей со своей группой крови»

Уланбек Баялиев: «В театре мы ищем людей со своей группой крови».
Картинка
Фото: Дарья Иванова

В ТЮЗе им. А. А. Брянцева идут премьерные показы спектакля по пьесе Шекспира «Зимняя сказка». О постановке рассказывает режиссер Уланбек Баялиев, ученик нового главного режиссера МХТ Сергея Женовача.

– Уланбек Токтотемирович, расскажите, почему именно сегодня вы решили взяться за это произведение Шекспира?

– «Зимняя сказка» – это его поздняя пьеса, в которой он прощается со своими героями, с жизнью. И для жанра сказки, в которой непременно должно быть страшно, это очень важно. Чтобы прийти к свету, сначала нужно пройти тьму.

– Извечная тема сказок – противостояние добра и зла.

– Кто-то сказал, что поле боя находится в душе человека. Вот мы и пытаемся бороться за человека, чтобы дать ему надежду. Шекспир, уходя, дает нам свет. Он говорит: да, будет печально и трагично, но мы в любом случае движемся к свету.

Я ощущаю нынешнее время как уход от каких-то правильных, необходимых ценностей. У нас сейчас слишком много того, что разъединяет людей на своих и чужих, на либералов и патриотов. А мы в театре пытаемся примирить человека с самим собой, чтобы он принял себя таким, каков он есть, и не враждовал с другими. Надо, чтобы он вышел из театра с ощущением, что есть свет.

– Известно несколько переводов этой пьесы. Какой предпочли вы и будут ли, как это сейчас модно, какие-то изменения по сравнению с текстом Шекспира?

– Для пьесы мы взяли классический перевод Вильгельма Левика. Никаких авангардных вещей не предполагается. Мы идем за Шекспиром, поэтому и конец у нас, как и в пьесе, хороший, хотя в нем есть и горечь. Знаете, так всегда бывает в жизни: когда праздники заканчиваются, хочется продлить, остановить это ощущение радости. Но оно все равно уходит.

Потом Шекспир напишет еще одну пьесу, это будет «Буря». Но она будет написана уже не в театре, как он это делал всегда, а в стол. Я надеюсь когда-нибудь обратиться и к этой пьесе тоже.

– Может быть, раскроете секрет, где будет следующая постановка?

– Пока никаких конкретных планов у меня нет. Мне важно прийти в театр, увидеть людей, почувствовать труппу, понять, есть ли необходимые артисты для воплощения того или иного замысла. Здесь, в ТЮЗе, все это совпало.

– Коллектив, который готовит эту пьесу, по-настоящему международный.

– Я работал с этими людьми раньше. Мы делали «Грозу» в Театре им. Евгения Вахтангова в Москве с композитором Фаустасом Латенасом, а спектакль по пьесе Гибсона «Двое на качелях» – с болгарским художником Юлианом Табаковым в Литве. Это случайности нашей жизни, в которой мы ищем людей со своей группой крови. А где, в каком театре они оказываются, не имеет никакого значения. К счастью, мы в театре не делимся на своих и чужих. 

– Как сейчас складываются ваши отношения с кино?

– Не могу сказать, что имею отношение к кино. Был опыт съемок сериалов, которые к кино не имеют никакого отношения. Когда занимаешься театром, все время уходит на него. Театр имеет свойство забирать все твое время. Поэтому здесь всегда нужно выбирать: либо ты выбираешь кино, либо занимаешься театром. Сейчас у меня период театра.

Есть предложения от Вахтанговского театра, зовут Екатеринбург и другие города России и ближнего зарубежья, но пока я не хотел бы это все озвучивать.

– После Щепкинского училища вы окончили режиссерский факультет ГИТИСа, курс Сергея Женовача. И всегда называете его своим главным учителем. Какие качества вы от него переняли? Какой главный совет он вам дал?

– Один из самых важных – не дорожить. Никогда не дорожить и не привязываться. Если у вас вдруг работа не пошла – не болеть этим и идти дальше. Надо уметь отсекать. Иначе эти недоделанные или неслучившиеся работы начнут тебя поедать. Это как с людьми: нужно уметь расставаться и прощаться.

А сделать это трудно. Ты вкладываешь в спектакль так много энергии, что в какой-то момент прикипаешь к нему. Надо дорожить и любить, но не привязываться. Это важно.

– Вы уже показывали у нас «Грозу» и наверняка можете сказать, какая она, петербургская публика?

– Думаю, что те зрители, которые приходят на спектакли фестиваля «Радуга», в рамках которого и показывается «Зимняя сказка», – это все-таки какой-то отдельный Петербург. У ТЮЗа есть свой круг. И мы понимаем, что он больше ориентирован на детей, чем на взрослых, что правильно.

Я поставил возрастное ограничение 16+, но допускал бы детей лет с 14, увлекающихся театром, если они приходят с родителями, с учителем.

Тюзовская сцена – круг – кажется мне очень шекспировской. Она сложная, на ней нужно работать, и звук должен лететь по всему залу. Здесь нужен именно Шекспир, в котором заложена большая энергия и пьесу которого вы сможете теперь увидеть.


Вы можете добавить "Петербургский дневник" в "Мои источники".