twitter Created with Sketch. vk Created with Sketch. facebook Created with Sketch. Light Created with Sketch. exclusive Created with Sketch. right-arrow copy Created with Sketch. Shape Created with Sketch. Rectangle Created with Sketch. Artboard Created with Sketch. full Created with Sketch. 733614 copy Created with Sketch. 118731 Created with Sketch. accept-circular-button-outline Created with Sketch. fail Created with Sketch. Shape Created with Sketch.

Статья

Книжная лавка представляет «На реках вавилонских» Елены Зелинской

Книга Елены Зелинской «На реках вавилонских» входит в серию книг петербургских писателей, посвященных столетию русской революции. Автор отслеживает путь двух семей сквозь испытания ХХ в. В романе нет почти ни одного вымышленного героя, и все события кропотливо восстановлены по архивным документам.

За кусты скатывается со склона юнкер Николаев, посыльный из группы заслона:

– Господин генерал! Красные крупными силами наступают вдоль отмели. В заслоне осталось шесть человек и один пулеметный расчет!

– Полковник Магдебург! Бегом с ротой на берег и держать оборону!

Перебежками – через ущелье, через лагерь, спотыкаясь о ящики с оружием, фельдшер и два наспех перевязанных черкеса перетаскивают убитых, сестра милосердия руками рвет пакеты с бинтами, на мокрых от крови шинелях лежат раненые. Все пространство до отмели простреливается, юнкера пробираются вперед, прижимаясь к склонам горы, камешки катятся из‑под ног.

– Рота! – кричит полковник. – Развернуться на девяносто градусов, занять позицию поперек береговой линии фронтом к противнику и встать заслоном перед лагерем.

Песок буквально кипит под пулями.

– Передай по цепочке, – объясняет полковник идущему за его спиной Николаеву, – нужно добежать до берега и окопаться в песке.

Никто не решается. Лица напряженные, как на выпускном экзамене.

– Кто хочет серебряный или деревянный крест получить?

Охотников нет.

– Рота, делай, как я!

Григорий перекрестился и, пригибаясь, побежал по песку. Пыль подымалась вокруг него от падающих пуль. Все замерли, как завороженные, ожидая, что он упадет мертвый. Но нет – добежал до берега, упал и начал руками нагребать перед собой кучу песку. Немного зарывшись, он обернулся и согнутым пальцем, словно к доске, поманил юнкеров. Двое сразу побежали к нему. Один рухнул, раненый. Еще один вскочил, и вдруг вся рота кинулась к берегу. Несколько человек упали и так и остались лежать, не шевелясь.

Юнкера отбивают атаку за атакой винтовочным и пулеметным огнем. Первый заслон – Костя Котиев и Володя Троянов – закрывают отряд. Железо свистит над головой, мимо ушей, впивается в песок прямо у лица. Около ствола столько гильз, что не видно и самого пулемета. Красные идут так густо, что прицел не нужен, и хорошо, потому что грязь и пот заливают Косте глаза, треск стучит в ушные перепонки, в затылок, в виски, и он не слышит слова, которые кричит Троянов, беззвучно раскрывая рот, и только видит, как тот медленно перекатывается на спину, и под стриженой головой вырастает черное мокрое пятно.

– Ты можешь ползти? – напрягается Котиев, чтобы перекричать стук, свист, разрывы, но не слышит ответа, и не шум заглушает его, а страшная тишина.

– Дышать больно, – бормочет он и утыкается лицом в горячий серый песок.

– Альбов, – кричит полковник Магдебург, – пулеметный расчет у первого заслона замолчал! Прикрывай брешь!

Отплевываясь от песка, Саша ползет к пулемету. Бережно снимает теплые Костины руки с наводки и припадает к прицелу. Рядом стонет Троянов.

– Терпи, Володька, – яростно орет Альбов, – терпи, даже перевязать не могу! Смотри, их сколько прет! Если эта сволочь прорвется, они всю роту перережут!

Пуля прошивает руку. Закусив губу, чтобы не потерять сознание, портупей-юнкер Альбов продолжает расстреливать наступающие цепи.

– Корабли! Корабли! – вопит дозорный, и, выскочив из‑за валуна, трясет над головой винтовкой.

…Блестящие на солнце орудия «Гайдамака» развернулись и открыли огонь. Первый снаряд упал в воду, поднимая столб воды и песка.

Григорий поднялся, стряхивая прилипший к мокрой гимнастерке песок, и махнул фуражкой:

– Рота, к бою!

Житие двух семейств, в один прекрасный момент породнившихся и рассеянных по белу свету войнами да смутами…Герои «Рек» от Рюрика родства не вели, при европейских дворах не блистали, на троны и эшафоты не всходили. Таких на Руси-матушке тьмы и тьмы!.. Вот только кто о них помнит? Сколько их, безвестных поручиков и пехотных штабс-капитанов, посечены шашками в 1918‑м? Их родословными растапливали буржуйки в голодной и холодной Москве. Их «Владимиры с мечами» обменивались вдовами на муку в блокадном Ленинграде.

Елене Зелинской удалось невозможное – бережно и одновременно ярко выписать историю своих пращуров за последние 200 лет. Она, словно художник-реставратор, воссоздала картину прошлого по кусочкам, по намекам, по штрихам, по отслоившимся чешуйкам. Там, где требовалось, – отскоблила наслоения. Там, где краски поблекли, – добавила цвета и жизни. В тех местах, где фрагменты утрачены, – бережно дописала.

И вот заблестела, заискрилась, задышала история двух старинных и славных русских родов – Магдебургов и Савичей. Тут есть все. Залпы наполеоновских мортир и стрекот пулеметов «Максим». Дурманящий уют провинциального Нежина и строгая отстраненность Петербурга. Витые аксельбанты и потные гимнастерки, набрякшие кровью.

Двести лет российской истории бережно прошиты стежками имен, событий и дат, украшены кружевом живых диалогов и блестками семейных преданий. А поверх всего этого, словно Андреевский крест, – вера и верность, любовь и нежность…

Tлена Зелинская – петербургский писатель, журналист, общественный деятель. Родилась в Ленинграде. Окончила факультет журналис­тики Ленинградского государственного университета. Автор книг «Дом с видом на Корфу», «Долгая память», «Форель в Кордильерах» и других. Произведения переведены на итальянский, греческий и сербский языки. Лауреат премии за продвижение русского языка и литературы на Балканах.

Ищите книгу в Книжной лавке писателей

  • Текст
  • Кирилл Дыбский