twitter Created with Sketch. vk Created with Sketch. facebook Created with Sketch. Light Created with Sketch. exclusive Created with Sketch. right-arrow copy Created with Sketch. Shape Created with Sketch. Rectangle Created with Sketch. Artboard Created with Sketch. full Created with Sketch. 733614 copy Created with Sketch. 118731 Created with Sketch. accept-circular-button-outline Created with Sketch. fail Created with Sketch. Shape Created with Sketch.

Статья

Худрук "Санктъ-Петербургъ опера" Юрий Александров: театр – преж­де всего трибуна

Художественный руководитель государственного камерного театра "Санктъ-Петербургъ опера" народный артист России Юрий Александров подвел итоги юбилейного, 30‑го, сезона и рассказал, почему культура для него не может быть сферой услуг, отчего он так долго не хотел ставить "Фауста" Гете, как он относится к деньгам и что не может простить сатирику Михаилу Задорнову.

"Петербургский дневник": Юрий Исаакович, театру "Санктъ-Петербургъ опера" – 30 лет.

Юрий Александров: Это гигантская цифра! И за это время театр прошел огромный путь: от группы людей, которые верили в меня, до профессионального коллектива, сложного, особого театра, который работает на новых принципах. Потому что театр обычно – это диктатура. Это крен либо в сторону дирижера, либо в сторону жесткой режиссуры. Так как я оказался в одном лице и музыкант, и дирижер, мне показалось, что я смогу эту тенденцию переломить и попытаться совместить в театре две эти мощные линии – режиссуру и музыку, чтобы никто не выяснял, кто важнее и талантливее. Кто тащит на себе воз, кто запрягается, кто не имитирует работу, а превращается в лошадь, которая тащит на себе все, – тот и главнее. Я сразу сказал, что наш театр не будет выпускать ширпотреб, который нравится всем. Потому что искусство глубоко индивидуально: если оно не задевает – бессмысленно отдавать ему свои силы.

"Петербургский дневник": Между тем культуру относят к сфере услуг…

Юрий Александров: Я всеми фибрами души против этого, потому что для меня театр – преж­де всего трибуна, с которой я могу говорить о том, что меня волнует.

Я никогда не думал, что поставлю оперу "Крым", но жизнь привела меня к этому, и я понял, что не могу не отозваться. Я проделал огромную редакционную работу и горжусь, что мы единственные в нашей культурной стране поставили спектакль, посвященный этой теме. У нас была разная публика: и взрослые люди, которые рыдали, и молодежь, которая очень внимательно смотрела спектакль.

И после этого я понял, что надо играть "Молодую гвардию", потому что это нужно не мне, это нужно молодым актерам. Я хочу воспитать из них не только артистов, но и граждан. И мы сделали этот спектакль.

"Петербургский дневник": Наверняка вы готовите премьеры и к 100‑летию революции.

Юрий Александров: Конечно, скоро мы "выстрелим" из пушки "Авроры". Это будет спектакль, посвященный 100‑летию Октября. Я взял оперу несправедливо ошельмованного композитора Вано Мурадели (вспомните постановление 1948 г.). Но никакой конъюнктуры, халтуры или, как говорили при коммунистах, приурочивания к дате здесь не будет. Митинги, Ленина, агитпроп – все это я выбросил. Это будет спектакль не о коммунистическом перевороте, а о том, что есть предначертанная судьба России, о том, какие страшные эксперименты жизнь над нами проводит.

Это история о девушке, которая в 1917 г. вернулась с фронтов Первой мировой. Постепенно она понимает, что никому не нужна: ни белогвардейцу, который был влюблен в нее с детства, ни красному командиру, с которым она служила в армии, ни черносотенцам, ни анархистам. В итоге она гибнет в этом водовороте жизни. Это трогательная человеческая история, причем история современная.

Кроме того, я вставляю в этот спектакль стихотворения Зинаиды Гиппиус, Константина Бальмонта, Александра Блока, Владимира Маяковского, которые переживали эту ситуацию душой и сердцем. Эти стихи будут читать студенты ­театрального вуза. Это как бы спектакль в спектакле, такая сложносочиненная история, причем очень сегодняшняя. Мы готовимся к премьере искренне и честно.

"Петербургский дневник": Вы всегда утверждали, что преж­де всего вам интересна человеческая история, которая, как правило, актуальна во все времена.

Юрий Александров: Скажем, что можно найти современного в опере Доницетти "Лючия ди Ламмермур"? Вальтер Скотт, XVI век, рыцарский роман, любовь. А когда я его перечитал, понял – это абсолютно сегодняшняя история. Девочка убегает из дома не потому, что ей голодно и холодно, а потому, что брат хочет сделать себе карьеру, выгодно выдав ее замуж. Мало того, у Скотта написано: "готичес­кая драма". Я читаю и думаю: так это те готы, которые у нас сейчас ходят. Современная тема?

Или, допустим, наша новая премьера – опера Гуно "Фауст". В разных странах мне неоднократно предлагали ставить этот спектакль. Но я всю жизнь уходил от темы сатаны. Даже когда ставил в Мариинском театре "Нос" Шостаковича, я и то ходил в церковь каждый день, потому что там все о черте. А тут я понял, что молчать на эту тему больше нельзя, потому что Мефистофель уже не где‑то там, а среди нас. И поэтому я с упоением делал этот спектакль. И ребятам было интересно играть историю, которая происходит сегодня, когда идет огромный эксперимент над человечест­вом. Ведь можно заменить тело, а как заменить душу, если она устала?

"Петербургский дневник": Репертуар вашего театра очень разнопланов.

Юрий Александров: Я считаю, что театр должен быть разным и непредсказуемым. У нас есть блок спектаклей, которые, как "Фауст", заставляют зрителя думать. А есть спектакли для публики, которая настолько измотана жизнью, что хочет отдохнуть и расслабиться. Для них – "Искатели жемчуга" и "Корневильские колокола". Я называю эти спектакли сказками для взрослых.

В России потеряны два поколения. Пока делалась перестройка, дети не ходили в театры, а сегодня они сами стали папами и мамами. Для многих из них это первое посещение театра. И наша задача – не отторгнуть зрителя.

Я Михаилу Задорнову никогда не прощу, как он рассказывал об опере, о толстых актрисах, которые издают какие‑то звуки. Это анекдот на потребу публике, который он пытался недорого всучить. А ведь таких толстых певиц уже давно нет, достаточно только посмотреть на наших актрис-красавиц. Все, что он говорил, неправда. А правда в том, что необходимо бороться за каждого зрителя. Режиссура – это понимание того, где, в какое время и для кого ты работаешь.

Спектакли как люди – старятся и умирают. А театр останется после меня для всех на долгие годы. Сегодня у нас высококлассная труппа, замечательные оркестр и хор.

"Петербургский дневник": И у вас есть свои звезды.

Юрий Александров: У нас есть вечера, когда мы пишем: "Гала-концерт "Звезды "Санктъ-Петербургъ опера". И действительно, все они – восходящие звезды: молодые, талантливые, с восхитительными голосами. Но я им говорю: звездами мы называем вас только на бумаге. В жизни вы не должны быть звездами, вы должны быть трудовыми людьми. Потому что главное в театре, как и в любом коллективе, – это ансамбль. Есть команда – есть успех. Нет команды – и ничего нет, и никакие деньги не помогут.

Двадцать пять лет наши артисты играли практически без денег, только сейчас стало чуть лучше. Но им было интересно со мной.

Артист должен понимать, что театр – это коллективный труд. У нас право голоса имеют и рабочий сцены, и артист одинаково. Потому что, если с декорациями будет что‑то не так, никакая режиссура уже не поможет. В коллективе должны понимать, что театр – маленькая модель государства. Здесь нужна твердая дисциплина и убежденность в том, что деньги не самое главное.

"Петербургский дневник": Вы ставите спектакли на петербургских, российских и европейских сценах. А по какому принципу выбираете, с кем работать?

Юрий Александров: Мои планы на 3 года вперед сверстаны, и я, конечно, откликаюсь не на все предложения. У меня как‑то было 11 премьер в сезоне. В Большом театре "Хованщина", в Мариинском – "Дон Карлос" и "Свадьба Фигаро", в "Ла Скала" – "Черевички", в "Арена ди Верона" – "Турандот", в "Метрополитен-­опера" "Мазепа", в польском Вроцлаве – "Борис Годунов", "Буратино" в театре "Карамболь" и т. д.

"Петербургский дневник": В таких знаменитых театрах делать постановки наверняка очень престижно.

Юрий Александров: Мне интересно там, где есть талантливые артис­ты. Расскажу один эпизод. Как‑то звонит мне мой ассис­тент из "Метрополитен-­опера" и спрашивает: "Юрий Исаакович, вы где?" Я говорю: "В Караганде!" Он мне на это: "Я серьезно спрашиваю!" Я говорю: "Я серьезно отвечаю". Он дальше: "А что вы там делаете?" Я ему: "Ставлю спектакль". Он, кажется, меня не понял.

Я никогда не считал, что деньги подразумевают качество. Ничего подобного! Нужна идея – вот что важно! В "Фаусте" у меня две занавески на сцене, два стула и стол. А впечатлений они рождают много. Не материальное в нашем деле важно, а духовное. Поэтому я чувствую себя комфортно там, где меня ждут, где мне интересно.

Мне кажется, что годы – сколько их там осталось – надо тратить так, чтобы тебе было интересно и приятно. Премьера – это всегда чудо. И я обязан сделать так, чтобы это чудо состоялось. В моей жизни это чудо было уже более 250 раз. Так что я самый счастливый человек.

Государственный камерный театр "Санктъ-Петербургъ опера" расположился на Галерной ул., 33, в небольшом уютном особняке, в конце XIX в. принадлежавшем барону Сергею фон Дервизу. История этого здания включает несколько эпох. А в истории заведения – путь от домашнего театра фон Дервизов до театральной площадки Всеволода Мейерхольда, от советского Дома культуры до театра Юрия Александрова. Приходящих на спектакли в это великолепное здание неизменно поражают роскошные интерьеры жемчужины европейского модерна, которые благодаря усилиям руководителя театра удалось восстановить и сохранить в их первозданном виде. Сейчас реставрационные работы в театре продолжаются.

  • Текст
  • Марина Алексеева