twitter Created with Sketch. vk Created with Sketch. facebook Created with Sketch. Light Created with Sketch. exclusive Created with Sketch. right-arrow copy Created with Sketch. Shape Created with Sketch. Rectangle Created with Sketch. Artboard Created with Sketch. full Created with Sketch. 733614 copy Created with Sketch. 118731 Created with Sketch. accept-circular-button-outline Created with Sketch. fail Created with Sketch. Shape Created with Sketch.

Статья

Ольга Бородина: Научить нельзя, можно научиться

Знаменитая солистка Мариинского театра Ольга Бородина нечасто балует гостей этого театра личным участием в опере. Зато в свой юбилейный вечер она вышла сразу в трех – "Евгении Онегине" Чайковского, "Князе Игоре" Бородина и "Кармен" Бизе. 

"Петербургский дневник": Стереотипное представление о юбилейном вечере предполагает речи, набор популярных арий. Вы же выбрали три оперные картины, причем в каждой из них вы – отнюдь не главная героиня. 

Ольга Бородина: У меня был не очень большой выбор. Марфа в "Хованщине" Мусоргского? Мне казалось, что это не совсем правильно, потому что это единственная опера в моем репертуаре все 20 лет, в которой меня уже видели-перевидели. Любашу из "Царской невесты" Римского-Корсакова я также не так давно пела – это было 25 лет моей работы в театре.

Что оставалось? Не так много русских опер, да и не только русских, где у меццо-сопрано – главная партия. При этом я очень давно не пела ни Ольгу, ни Кон­чаковну. Я считаю, что это одно из великих произведений Чайковского – "Евгений Онегин". Хотелось просто еще раз побегать по сцене и вспомнить время, когда я была молодой.

"Петербургский дневник": Надо сказать, что молодость вы вспоминали в этот вечер не одна, а заставили это сделать и народного артиста РСФСР Юрия Марусина, который выбежал к своей Ольге с убедительной резвостью 18-летнего юноши.

Ольга Бородина: Я его очень люблю как Ленского. Мне кажется, что он очень достойно вышел и отработал в свои 68 лет. Извините, далеко не каждый так споет! 

"Петербургский дневник": Ну а почему не первый и не второй акт "Кармен", в которых ваша героиня исполняет главные шлягеры: хабанеру, сегидилью, цыганский танец? 

Ольга Бородина: Все упиралось в то, что я не пою в той постановке "Кармен", которая сейчас идет в Мариинском театре. Мне не хотелось ни этих костюмов, ни этих декораций. (В настоящее время в Мариинском театре идет «Кармен» в постановке Алексея Степанюка. Сценография и костюмы в этом спектакле отсылают к Испании 1930-х гг. – В.В.) Поэтому мы были поставлены в очень жесткие рамки: декорации из другого спектакля, костюмы, которые смогли подобрать, чтобы они хоть капельку стилистически подходили.

"Петербургский дневник": Ольга, как изменился театр по сравнению с тем временем, когда вы начинали? И что особенно ценили вы в том театре, еще Кировском?

Ольга Бородина: Я ценила качество в том театре, в котором начинала. Все было по-другому: не было Академии Мариинского театра, было всего два-три молодых певца, которых постепенно выводили на небольшие партии. 

Потом, если они были достойны, им уже доверяли большие партии. Их обучали, было очень много репетиций.

Я помню, что к "Хованщине" Мусоргского, когда ее возобновляли, был чуть ли не месяц репетиций.

Сейчас очень много разных постановок, много разных режиссеров – непонятно, что они ставят. Зачастую сами не знают вообще о чем. Поэтому немножко для меня это все странно... Мне это чуждо.

Я считаю, что певец только тогда хорош, когда ему нравится то, в чем он участвует, когда он в этом живет. А когда он выходит только для того, чтобы быстренько отпеть и получить свои деньги, – это немножко не мое, я никогда этим не жила. 

"Петербургский дневник": Кому вы обязаны своим мастерством?

Ольга Бородина: Я уже говорила много раз, что научить нельзя, можно на­учиться, поэтому то, чем я владею сейчас, сделала для себя сама. А училась я у своих партнеров – в большей степени, чем в Консерватории, потому что на третьем курсе я уже работала в театре. 

"Петербургский дневник": Для того чтобы артисту достичь того статуса, который вы имеете, нужны ли случай, везение или просто достаточно комплекса профессио­нальных качеств?

Ольга Бородина: Да, случай – то, что я попала в "Хованщину" Мусоргского и сразу на Евровидение, то есть была трансляция на Европу. Я не должна была петь, но мне пришлось срочно заменять другую певицу. И тогда вдруг меня вся Европа увидела в большой партии. Я не знаю, как это можно назвать: случай, не случай, но ничего случайного не бывает. Это должно было быть. Я за этим здесь, на этой земле живу, чтобы сделать то, чего от меня хотят. 

"Петербургский дневник": Есть еще место на этой земле, где вы себя чувствуете как дома, другой город, театр?

Ольга Бородина: Я всегда говорила, что мой второй дом – это Метрополитен-опера в Нью-Йорке... Да, я стала немного меньше там петь, чем раньше, – мой репертуар просто стал уменьшаться.

"Петербургский дневник": Раньше в Европе главным проявлением мирового признания было приглашение в миланский оперный театр Ла Скала. У вас были выступ­ления и в Ла Скала, и в другом крупнейшем и очень престижном месте – Метрополитен-опера. Какой из них сегодня для карьеры певца важнее?

Ольга Бородина: Конечно, Метрополитен... Ла Скала – это деревня, сразу хочу сказать, с извечным бардаком. Никогда не знаешь, что будет, с кем будет, совершенно нелепые вещи происходят в этом театре, и со мной они происходили там не раз. Например, я вынуждена была отказаться от "Кармен", потому что у меня был подписан контракт на редакцию с речитативами. До этого я пела Кармен в Опера Бастиль в Париже с диалогами. Когда я приехала, мне сказали: ты знаешь, мы поменяли – а до премьеры неделя – речитативы на диалоги! Извините, я подписала контракт с речитативами! Ничего, сказали мне, мы тебе сейчас пришлем (а жила я там на озере Комо) французского коуча, и ты вы­учишь. И дают мне эту пачку!

Я должна была выучить немереное количество диалогов, еще ввестись в спектакль – и все за эту неделю! Для меня это было невозможно. А для них – ну и что: мы тебе пришлем коуча... Я сказала: ребята, это не пойдет, это халтура!

В итоге был скандал, мне пришлось отказаться. Они написали в газетах, что я заболела, что, дес­кать, у меня аллергия – бред полный написали. А так как мой муж в то время пел Эскамильо там же, то я весь этот период приходила в театр...

"Петербургский дневник": Вы воспитываете троих парней. Девочку не хотели иметь? 

Ольга Бородина: Хотела девочек, конечно, тоже. Хотя я знала... Рядом с бабушкиной дачей был дом престарелых, и какая-то старушка сказала однаж­ды: хочешь, я тебе погадаю? Я говорю – давайте! Она сказала: у тебя будет трое сыновей...

То есть это было сказано, когда я еще в школе училась. Я, конечно, обо всем этом сразу же забыла. Подруга моя близкая – она это очень хорошо помнила и напомнила мне: ты что, забыла? Помнишь, когда мы на заборе висели, сказала же старушка!

"Петербургский дневник": Ольга, какие для вас главные мужские качества?

Ольга Бородина: Ум и преданность. Если есть ум, то есть все остальное... Исключаются хитрость и подлость – но подлость ведь обычно не от большого ума?

"Петербургский дневник": Вы склонны к рефлексии?

Ольга Бородина: Да. Склонна, склонна, я в себе все время копаюсь, особенно когда себя слушаю. Мне все время кажется, что я состою из одних недостатков и все не так, как, кажется, должно быть. Но это дает мне возможность работать над собой.

"Петербургский дневник": Не думали заняться преподавательской деятельностью?

Ольга Бородина: Преподавание предполагает железные нервы и кучу свободного времени. У меня нет ни того, ни другого.

Конечно, мне уже очень давно предлагают по всему миру мастер-классы, но пока я не нахожу в себе ни особого желания, ни сил.

Когда я почувствую, что все, надо уходить, я, может быть, возьму двоих-троих учеников, но не 10-15. Хотя, для того чтобы им помочь, надо их узнать, нужно приспособиться к природе каждого из них, понять, что им нужно, чего им не хватает. Это очень большой, длительный, трудоемкий во всех отношениях процесс. Пока что я не готова к этому.

"Петербургский дневник": Вы политически страстный человек?

Ольга Бородина: Вы знаете, я хочу, чтобы на всей Земле был мир – для меня это очень важно...

  • Текст
  • Виктор Высоцкий