twitter Created with Sketch. vk Created with Sketch. facebook Created with Sketch. Light Created with Sketch. exclusive Created with Sketch. right-arrow copy Created with Sketch. Shape Created with Sketch. Rectangle Created with Sketch. Artboard Created with Sketch. full Created with Sketch. 733614 copy Created with Sketch. 118731 Created with Sketch. accept-circular-button-outline Created with Sketch. fail Created with Sketch. Shape Created with Sketch.

Статья

Николай Цискаридзе: Хотелось бы ни в коем случае не разочаровать людей

Народный артист России Николай Цискаридзе, возглавивший Академию русского балета им. А.Я. Вагановой, рассказал корреспонденту "Петербургского дневника" о своих отношениях с Северной столицей и творческих планах на новой должности. 

"Петербургский дневник": Николай Максимович, не будет преувеличением, если я скажу, что новость о вашем назначении ректором Академии русского балета им. Вагановой стала главным событием последнего времени. А как вы узнали об этом? 

Николай Цискаридзе: Мне предложили это еще в сентябре 2012 г., тогда я отказался. Потом предложение повторили, но я снова отказался. 

"Петербургский дневник": И в чем причина? 

Николай Цискаридзе: Я предвидел, что обязательно найдутся люди, которые станут говорить, что я – выпускник московской школы. Хотя это смешно. Потому что, несмотря на то что я окончил Московское академическое хореографическое училище, меня учил Петр Антонович Пестов, который учился у ленинградской балерины Екатерины Генденрейх. А выпускался он у Александра Пушкина, знаменитого педагога, который выпустил Нуреева и Барышникова. В театре у меня преподавала Марина Тимофеевна Семенова. Я у нее учился 11 лет в классе, а потом вел этот класс 10 лет. И даже когда меня в Тбилиси учили, мой педагог был выпускником ленинградского училища Варвары Павловны Мей. 

Несмотря на все это, сомнения действительно были. И хотя петербургская публика всегда принимала меня прекрасно, могу вспомнить такой случай. Однажды мне рассказали, как после спектакля в Мариинском театре, когда зал тепло принимал (должен признаться, что избалован Петербургом – ко мне всегда очень хорошо здесь относились), сидящий рядом с моей знакомой человек ни разу не ударил в ладоши. Не выдержав такой реакции, она спросила: "А вы почему не аплодируете? Вам не нравится?". "Нравится, но он не наш. Аплодировать не буду", – ответил мужчина.

"Петербургский дневник": Вечное противостояние двух балетных школ…

Николай Цискаридзе: Его нет. Есть разница между сценами Мариинского и Большого театра. Об этом в своей книге написала Галина Уланова. Когда она приехала в Москву, ей пришлось пересматривать все свои роли, потому что кубатура гораз­до больше, зритель сидит дальше. 

Есть исторический анекдот о том, что Кшесинская вызвала Дягилева на дуэль из-за того, что он зевнул во время ее вариаций. До того момента, пока я не попал на сцену Мариинского театра, я считал это анекдотом, потому что в Большом вы не видите зрителя, а в Мариинском виден весь зал – из-за этого приходится танцевать гораздо сдержаннее. 

Если сделать, как в Москве, будет даже вульгарно. А учимся мы все по одной библии – так я называю книгу, которую написала Ваганова. 

Я более 15 лет танцевал на сцене Мариинского, давно купил себе здесь квартиру. И, когда в Москве становилось немножечко суетно, приезжал сюда отдохнуть, походить по музеям и набережным. Да и сама будущая работа была понятна. Я активно участвовал в обсуждении закона об образовании. А поскольку мне приходилось отстаивать наш цех и быть при этом убедительным, я готовился, много читал, разбирался во всех тонкос­тях нашего дела. И в какой-то момент все вместе сложилось – и меня уговорили.

"Петербургский дневник": И как складываются ваши отношения с городом?

Николай Цискаридзе: Меня еще на первом собрании малого академического совета попросили посодействовать с общежитием для тех, кто учится на педагогическом факультете. Я сказал об этом Василию Николаевичу Кичеджи, и он пообещал помочь в решении этой проблемы. 

Вообще он сказал, что я могу обращаться в любой момент – город будет всячески помогать. Проблема в том, что мы – вуз федерального подчинения, так что мне придется регулярно ездить в Моск­ву.

"Петербургский дневник": С чего вы планируете начать свою работу в училище? Будете ли сокращать, менять, оптимизировать? Что хотите изменить? 

Николай Цискаридзе: Вы знаете, этот вопрос мне уже задавали. И я пошутил: "Не волнуйтесь, все будет, как при бабке". Так сказал Александр I (смеется). Не надо ничего бояться. Я прекрасно понимаю, что это монастырь совершенно другой, здесь свои правила. И, войдя сюда, я обязан жить по условиям этого монастыря. 

Другое дело, что, неся ответственность за многие вещи, я обязан высказывать свое мнение. И наде­юсь, что мы все-таки будем приходить к общему знаменателю. Мое первое предложение, которое я озвучил на малом академическом совете, где поднималась проблема плохой успеваемости учеников из-за сильной загруженности в производственной практике в Мариинском, было одобрено. 

Представьте: только за октябрь было 22 спектакля, в которых участвовали наши учащиеся. А по правилам училища дети, которые участвовали в спектакле, могут до 11.00 не учиться. При этом получается, что ребенок занят 22 дня – значит он 22 дня может не учиться. Я предложил следующее: вернуться к практике прежних лет, когда тех, кто не успевал по общеобразовательным предметам, не допускали к производственной практике. Это было принято на ура. 

По итогам первой четверти у нас много двоек, раньше за это мог­ли отчислить моментально, даже несмотря на пятерку по профессии. Конечно, до такой крайности доходить не хочется. 

Но я считаю, что человек, который получает образование в таком великом учебном заведении, как Вагановское, должен быть на высоте и нести ответственность за тот диплом, который ему дали. Иногда ребенка все же надо призвать к ответственности, чтобы воспитать в нем личность, чтобы он понимал, как ему повезло учиться в этом городе и в этом училище.

"Петербургский дневник": Можно ли считать, что ваше назначение поставило окончательную точку в вопросе объединения Академии русского балета им. Вагановой, Мариинского театра, Зубовского института истории искусств и Консерватории им. Римского-Корсакова в Национальный центр академического театрального и хореографического искусства при президенте РФ?

Николай Цискаридзе: Об этом действительно очень много говорили и спорили. Я согласился на работу только с одним условием, что такое никогда не случится. 

Я на это не пойду, иначе мое имя, как в свое время Герострата, будет навсегда внесено в историю как имя человека, который что-то испортил. 

Я являюсь членом совета по культуре при президенте РФ и могу всем гарантировать только одну вещь – волю коллектива академии (если опять встанет такая проблема), его письмо из рук в руки я смогу передать Владимиру Владимировичу Путину. 

"Петербургский дневник": Некоторые считают, что ваша новая должность больше хозяйственная. 

Николай Цискаридзе: Люди путают. Да, когда-то и в Москве, и в Петербурге был директор и художественный руководитель. А сейчас это вуз, по­этому здесь есть ректор, который отвечает за все: и за творческое образование, и за гуманитарное, и за здание, и за сантехнику. 

Да, эта должность очень сложная. И я считаю, что просто обязан сделать все, чтобы ту работу, которую блистательно делала Вера Алексеевна Дорофеева (бывший ректор. – Ред.), не затормозить, а, наоборот, в чем-то, может быть, ускорить и даже в чем-то приумножить.

"Петербургский дневник": И каковы ближайшие планы Николая Цискаридзе? 

Николай Цискаридзе: Главное – хотелось бы ни в коем случае не разочаровать людей. А то и сделать так, чтобы в какой-то момент они сказали: хоть мы его и не сразу приняли, но все-таки что-то хорошее он сделал. И уже это будет большой плюс. 

Я прекрасно понимаю, что доверие и уважение коллектива необходимо заработать. Поэтому, когда меня начинали поздравлять, я отвечал: лучше пожелайте мне удачи, потому что мне она сейчас нужна как никому.

  • Текст
  • Марина Алексеева