twitter Created with Sketch. vk Created with Sketch. facebook Created with Sketch. Light Created with Sketch. exclusive Created with Sketch. right-arrow copy Created with Sketch. Shape Created with Sketch. Rectangle Created with Sketch. Artboard Created with Sketch. full Created with Sketch. 733614 copy Created with Sketch. 118731 Created with Sketch. accept-circular-button-outline Created with Sketch. fail Created with Sketch. Shape Created with Sketch.

Статья

Марина Козырева: Лев Гумилев обладал и смелостью, и твердыми убеждениями

Мемориальный музей-квартира Льва Гумилева, выдающегося историка, гео­графа, создателя пассионарной теории этногенеза, готовится отметить 10-летний юбилей. Сегодня мы беседуем с другом семьи Гумилевых - одним из соз­дателей музея Мариной Козыревой.

"Петербургский дневник": Марина Георгиевна, квартира 4 дома 1/15 по Коломенской ул., где сейчас открыт Мемориальный музей-квартира Л.Н. Гумилева, – это его последнее место проживания? 

Марина Козырева: Да, и единственное отдельное жилье Льва Николаевича – известного ученого-историка, географа, создателя пассионарной теории этногенеза. Сына двух великих поэтов Серебряного века – Николая Гумилева и Анны Ахматовой. 

"Петербургский дневник": Вы стояли у истоков создания музея. Воспринимаете его как музей или же это для вас, учитывая личное знакомство и совместную работу с этим ученым, уже второй дом?

Марина Козырева: В первую очередь для меня это музей, но свой, особенный. 

В свободное время я приходила сюда, переписывала библиотеку, составляла историю всех вещей. Конечно, привыкла. Тем более так сложно было организовать его работу. Этот процесс длился более 10 лет, и только в 2004 г. был подписан указ о присоединении квартиры Льва Николаевича к музею Анны Ахматовой в Фонтанном доме.

"Петербургский дневник": А Наталья Викторовна Гумилева, жена Льва Николаевича, помогала при основании этого музея?

Марина Козырева: Наталья Викторовна активно участвовала в его создании. Но в 2004 г. по состоянию здоровья она уехала в Москву и больше сюда не возвращалась. Я ездила к ней, пока были дешевые билеты, потом мы общались по телефону. Когда у меня накапливались вопросы, я звонила ей, чтобы уточнить детали или услышать предысторию. Ведь некоторых тонкостей просто не знаешь. 

"Петербургский дневник": Сейчас в музее отведено отдельное большое пространство, посвященное отцу и сыну. Наверное, для Льва Николаевича Николай Гумилев был культовой фигурой? 

Марина Козырева: Конечно. У него всегда на стене была семейная фотография, порт­реты отца. Один из портретов – карандашный – висел в комнате студента Левы Гумилева на Фонтанке близ Египетского моста. 

Вы знаете, чтобы в 1930-е гг. открыто поместить в комнате, которую Лев Гумилев снимал вместе с тремя приятелями, порт­рет расстрелянного отца, нужно было обладать и смелостью, и твердыми убеждениями.

"Петербургский дневник": Вы так хорошо знаете историю семьи Гумилевых... А поделитесь, пожалуйста, вашей историей знакомства со Львом Николаевичем.

Марина Козырева: Дата нашего знакомства – 1963 г.  Все было очень просто. Мы шли с моим будущим мужем (хотя тогда он еще этого не знал) Александром Николаевичем Козыревем по коридору географичес­кого факультета Ленинградского государственного университета. Навстречу нам – Лев Николаевич. 

В то время Александр Козырев – астрофизик, кандидат наук – работал в университете и Физико-техническом институте им. А.Ф. Иоффе РАН. Он хорошо знал Льва Гумилева, поскольку его отец известный астрофизик Н.А. Козырев сидел вместе со Львом Николаевичем в лагере под Норильском. Он и предложил нас познакомить. Конечно же, я согласилась!

"Петербургский дневник": Это была дружба с первого взгляда?

Марина Козырева: Скорее, с первого текста. Узнав, что я заканчиваю курсы немецкого языка, он попросил меня перевести статью одного ученого «Религиозные верования древних монгол». 

Я согласилась помочь.

"Петербургский дневник": И вам наверняка было безумно интересно?

Марина Козырева: Скучно было. Я была пионерка, отличница, спортсменка – какие тут религиозные верования? Так это от меня было далеко. Он и сам все понял, когда я принесла ему первую часть работы.

"Петербургский дневник": И что он сделал: стал искать другого переводчика и предложил прекратить совместную работу? 

Марина Козырева: Чаю предложил. И так вдохновенно рассказывал про эти верования, что потом я бежала домой, чтобы как можно быстрее засесть за работу. После того как закончила с той статьей, я стала регулярно приходить к нему и помогать переводить письма. 

Из европейских языков Лев Николаевич хорошо знал французский. Английский и немецкий – со словарем. А это же время занимает. 

Ему надо было наверстывать – он в лагерях столько лет потерял. И тут рядом оказался добровольный переводчик, всегда готовый помочь. 

"Петербургский дневник": Последняя книга Льва Гумилева – «От Руси до России» – была дописана в этой квартире? 

Марина Козырева: Да, в этой самой квартире. Книга уже после его смерти была отмечена премией «Вехи» и рекомендована как факультативный учебник по истории для 8-11-х классов средней школы.

"Петербургский дневник": Вы работали сначала в Горном институте, а потом в Радиоуглеродной лаборатории. Значит, вы всю жизнь проработали с Гумилевым?

Марина Козырева: Да, это так. И не только работала, но и ходила на его лекции, даже не будучи его студенткой. Лев Николаевич был уникальным рассказчиком. Хотя порой он нас шокировал. Однаж­ды во время одной из лекций я заметила нестыковку и возразила: «Лев Николаевич, но в летописи-то по-другому написано». «А что такое летопись? – отвечает он. – Это же газета. Каждый пишет в меру своего понимания, образования или под заказ».

"Петербургский дневник": А вы могли предположить, что будете знакомы со Львом Николаевичем, когда отец в детстве читал вам стихи Николая Гумилева?

Марина Козырева: Конечно же, нет. Я и не знала тогда, что у него есть сын. Это абсолютная случайность. Хотя есть еще более счастливый и фаталистический, на мой взгляд, эпизод, когда летом в экспедиции в Казахстане мой будущий муж под бархатным казахским небом тоже читал мне стихи Николая Гумилева. 

"Петербургский дневник": У вас с рождения какая-то невидимая связь с Гумилевыми. Может, потому, что вы тоже родились на Васильевском острове? 

Марина Козырева: Да, на 6-й линии в доме 17. Там проживала наша семья. Нас было пятеро детей. Я – самая старшая. Только когда вышла замуж, пере­ехала. У нас была соседка, и в детстве она рассказывала мне о Петре I, Екатерине. Тогда мне казалось, что она была знакома с ними лично. Меня увлекли эти истории, живые и интересные. Я заинтересовалась. 

Позже попала в клуб истории города, получила доступ в архив. Это было невероятно!

"Петербургский дневник": Как же получилось, что вы оказались на географическом факультете? 

Марина Козырева: Я пошла по маминым стопам: она геолог-геохимик, доктор наук. А с 1983 г. я стала внештатным сотрудником Музея истории города. Занималась XIX в., даже экскурсии водила от стрелки Васильевского острова до Морского вокзала. Изучала историю семьи знаменитого геодезиста и картографа Ф.Ф. Шуберта – создателя одного из самых подробных планов Петербурга XIX в. 

Последняя моя публикация была в журнале «История Петербурга». Это статья «И никогда не будет мной забыт огромный дом…», в которой рассказывается о доме 17 по 6-й линии Васильевского острова.

"Петербургский дневник": Видно, что вам очень дорог этот район Санкт-Петербурга. А самое любимое место в нем…

Марина Козырева: Набережная. Бывало, иногда даже из лаборатории сбегала прогуляться по ней, особенно весной. Весна вообще раньше всего туда приходит.

"Петербургский дневник": Как вы относитесь к ремонту, который совсем недавно завершился в музее? 

Марина Козырева: Я очень болезненно относилась к переделкам, хотя отремонтировали только прихожую и кухню. Зато теперь экспонаты размещены с использованием современного оборудования. В прихожей с большого экрана звучит голос Льва Николаевича. И самое главное, что в рабочем кабинете знаменитого ученого ничего не тронуто.

"Петербургский дневник": Мы с вами находимся в кабинете Гумилева. Рядом расположена кухня, которая была излюбленным местом для отдыха и приема гостей. 

Марина Козырева: На этой кухне перебывало множество известных и не очень людей, здесь велись интересные разговоры, а порой разгорались научные споры. И очень многие из тех, кто любил приходить сюда, до сих пор вспоминают радушную и гостеприимную атмосферу дома.

"Петербургский дневник": Гостей, наверное, всегда был полон дом? 

Марина Козырева: Сюда, к Льву Николаевичу, по­стоянно приходили коллеги, ученики, журналисты и просто друзья. 

Он рассказывал им о своих научных идеях, давал интервью, отвечал на вопросы. На стене кабинета висит схема-график «Изменение пассионарного напряжения этнической системы», иллюстрирующая основные положения пассионарной теории, которую он создавал более 30 лет. И могу сказать, что чаще всего ему приходилось давать комментарии именно по этой теме.

"Петербургский дневник": Марина Георгиевна, можете ли вы представить свою жизнь без работы в музее?

Марина Козырева: Конечно же, нет, хотя сейчас работаю только 3 дня в неделю – подводит здоровье. Муж предлагает совсем забросить, но как можно? Еще столько не доделано.

  • Текст
  • Нина Гончаревская