twitter Created with Sketch. vk Created with Sketch. facebook Created with Sketch. Light Created with Sketch. exclusive Created with Sketch. right-arrow copy Created with Sketch. Shape Created with Sketch. Rectangle Created with Sketch. Artboard Created with Sketch. full Created with Sketch. 733614 copy Created with Sketch. 118731 Created with Sketch. accept-circular-button-outline Created with Sketch. fail Created with Sketch. Shape Created with Sketch.

Статья

Александр Беляков: Мозгу нужна тренировка

В чем нуждается мозг для эффективной работы и что общего у детей и ученых, рассказал лауреат премии правительства Санкт-Петербурга Александр Беляков.

"Петербургский дневник": Недавно в Смольном вам вручили правительственную премию за цикл работ «Подбор подходов и изучение механизмов формирования гипоксической устойчивости мозга и научно-технические разработки методов исследования переживающих препаратов мозга». Расскажите о вашей работе.

Александр Беляков: Нашему мозгу для жизни и работы кроме шоколада и орехов, о чем мы уже знаем из телевизионной рекламы, нужен еще и кислород. Даже непродолжительная кислородная недостаточность (гипо­ксия) – при инсульте, операционных осложнениях, в группах профессионального риска – может приводить к повреждению мозга. Между тем инсульт стоит на втором месте среди причин смертности населения и вырывается на первое место среди заболеваний, ведущих к инвалидности.

"Петербургский дневник": И как с этим бороться?

Александр Беляков: Организм имеет огромные адаптационные резервы и, будучи правильным образом тренированным, способен активировать заложенные в нем защитные механизмы, минимизировать последствия травмы.

В нашей лаборатории разрабатываются режимы такой «правильной тренировки», а также постгипоксической терапии. А именно – умеренная повторяющаяся гипобаротерапия (модель высокогорных прогулок). Для этого исследуются молекулярно-клеточные механизмы формирования гипоксической устойчивости мозга. Работа ведется с привлечением множества поведенческих, молекулярных, биохимических, генетических методов. В том числе оптимизируются или разрабатываются новые методологические подходы.

"Петербургский дневник": Почему вы решили стать ученым?

Александр Беляков: В науку я пришел, руководствуясь принципом «Делать не как все». И, конечно, манила романтика научных открытий и разгадывания тайн природы. Однако в реальности корабль романтики лавирует между Сциллой нехватки денег и Харибдой бумажной рутины. Но, несмотря на это, я надеюсь, что в моем роду еще будут ученые: для этого я формирую у своих сыновей научное мышление с самого детства.

"Петербургский дневник": Многих ученых считают сума­сшедшими. Не боитесь стать сума­сшедшим ученым?

Александр Беляков: Мне не очень нравится слово «сумасшедший»: что-то в этом есть нездоровое (смеется). Вероятно, вы имеете в виду крайнюю форму целеустремленности, «сверхдоминанту»: когда невозможно думать ни о чем, кроме нерешенной загадки. Когда загадка разрешается, «болезнь» приобретает форму зависимости и приносит удовольствие. А вообще ученый по определению должен сохранять здравость рассудка и критичность мышления. А абсурдное понятие «сумасшедшего ученого» возникает из-за несоответствия ложным идеалам общества потребления.

"Петербургский дневник": Чем вам интересно заниматься кроме науки?

Александр Беляков: У меня много интересов: это мешает мне быть в полной мере «сумасшедшим». Творчество, путешествия, развитие детей. Занимаясь с детьми, открываешь для себя много нового или давно забытого. И вообще между ребенком и ученым много общего: оба хотят получать ответы на вопросы. Моим сыновьям нравится ставить эксперименты по физике и химии, а еще – вырабатывать условные рефлексы у родителей. 

"Петербургский дневник": Если помечтать, то что еще хотелось бы изобрести полезного?

Александр Беляков: С каждым годом представление о молекулярно-клеточной регуляции мозга и организма в целом усложняется. Пока это путь редукционизма: путь методологически эффективный, но опасный. Нельзя забывать о целостности природы и в бульоне из молекул и атомов терять живого человека. А если помечтать? Хотелось бы лучше знать возможности человеческого мозга: резервы адаптации, способности к обучению, запоминанию информации и пр.

"Петербургский дневник": Приходят ли вам идеи во сне?

Александр Беляков: Бензольных колец и периодических таблиц я во сне пока не видел, но сформулировать для себя самого насущный вопрос перед сном и подумать на эту тему после пробуждения бывает очень полезным.

  • Текст
  • Максим Сю